Снег и Шелк

Глава 5

5 лет спустя

Гроза над горами собиралась быстро: тяжелые облака, темные, почти, черные, напитанные дождем, наползали с трех сторон, заволакивая долину и закрывая солнце. Вечер еще не наступил, но в долине стремительно темнело, не прошло и получаса, как первые крупные капли тяжело шлепнулись на землю, а потом хлынул дождь. Шэн Тао, подобрав бамбуковую корзину с мятой и молодыми побегами риса и пшеницы, накрыла ее полой жилета и побежала к дому. Тропинка текла под ногами липкой грязью, глина налипала к туфелькам, совсем как тогда, в бесконечно длинном подземелье, пять лет назад.

За пять лет брат Цзинь Сан так ни разу и не объявился. Она почти потеряла надежду на то, что он мог выжить в схватке с наемниками: был бы жив, давно бы ее нашел. Она привыкла жить у доктора Шэн Лина и считать себя его ученицей. Доктор относился к ней так хорошо, как мог бы относиться к родной дочери, заботился, когда она болела, утешал, когда она плакала и тосковала, вспоминая семью. Сперва он дал ей кров, еду и защиту, в которых она так нуждалась, позже — и знания, с которыми она нашла свое любимое дело. Во дворце ей не позволялось заниматься ничем, что не соответствовало принцессе, и она даже подумать не могла, что такой приятной бывает простая человеческая благодарность за помощь, оказать которую ей было не так уж и трудно. А когда удавалось спасти тяжелого больного, она и вовсе чувствовала себя счастливой.

Доктор Шэн помогал бесконечным просителям, никогда и никому не отказывал, с утра до ночи работая, и хотя девушка ему помогала и многое брала на себя — его силы были уже не такими, как раньше, он чаще уставал и раньше ложился спать, а по ночам, особенно после полуночи, она слышала, как его мучает бессонница, и он ходит в своих покоях, тихо, чтобы не будить ее, заваривает чай и уходит на каменные ступени — смотреть на большие весенние звезды.

Прошло пять весен с той поры, как он назвал ее своей ученицей. Она и раньше любила его, как старого доброго знакомого, но теперь совершенно искренне к нему привязалась, и в слове «учитель» для нее было больше, чем в слове «дом». Жалея его, она брала на себя всю работу по дому, но, пока она не видела, он сам подметал двор и красил облупившиеся фигурки на стенах, вполне резонно полагая, что так руки потеряют всякий навык, а ведь он далеко не стар еще. Да, он еще не был стариком, но за последнее время его сердце сильно сдало, раздав всю энергию и жизненную силу больным.

Как и обыкновенно в непогоду, наставник встретил Шэн Тао на пороге, пропустил в дом и забрал не такую уж и тяжелую корзину. Ее уже ждали нагретый чайник, свежая заварка согревающего чая и сухая одежда. Шэн Тао всякий раз с умилением замечала, что доктор не забывает ничего, что связано с ней.

Гроза разыгралась не на шутку. Крупные капли дождя молотили в бумажные окна, словно намеревались их разорвать, сверкали молнии, в глубине гор ворчал и тяжело переваливался с боку на бок гром. Резкие порывы ветра свистели над крышей, за стеной скрипел и гнулся бамбук, а в доме было тепло и сухо, и приятно пахло полынью и дымом.

Наставник разлил чай, пока Шэн Тао переодевалась в сухое, и некоторое время они пили чай в молчании, слушая, как шумит в горах майская непогода. За окнами совсем потемнело, как будто уже наступил вечер, и от громких звуков и глухих раскатов, казалось, дрожало пламя свечей. Наставник молчал, но его взгляд то и дело останавливался на ученице, и она, наконец, не выдержала:

— Учитель, вы хотите что-то спросить?

— Скорее, сказать, — негромко ответил Шэн Лин. — Сяо Тао… уже не совсем правильно тебя так называть. Тебе уже девятнадцать.

— Почти, — улыбнулась девушка.

— Я многому научил тебя. Ты знаешь достаточно, чтобы самостоятельно лечить людей. Но недостаточно, чтобы самостоятельно выжить.

— О чем вы? — улыбка на ее лице тут же сползла, сменившись тенью. Между ними в доме было не принято говорить о смерти, потому что в этом доме жила чистая, светлая энергия жизни, но о том, что доктор и сам думает о конце, Шэн Тао никогда не подозревала.

— Ты прекрасно знаешь, о чем, — вздохнул он. — У меня больное сердце. Я лечусь, как могу, но сердце — штука непредсказуемая. Придет время, когда я тоже тебя оставлю, моя девочка, и это не изменить.

— Вы проживете еще сто лет, учитель! — воскликнула Шэн Тао, и он лишь улыбнулся и покачал головой.

— Спасибо, Сяо Тао, но мы оба знаем, что это не так. Поэтому я решил, что тебе пора выходить замуж. Ты красивая, умная, скромная. А еще — хороший врач. Твоя семья будет счастливой. К тому же, твоей руки уже просил один человек. Я долго думал и взвешивал, стоит ли дать ему согласие, и понял, что в твоем положении замужество будет лучше одиночества. Подумай, что станет с тобой, когда я умру? Тебе не позволят держать лавку, не позволят работать самой, только если тайно, все время скрываясь. Будучи замужем, ты сможешь работать, откроешь свою лечебницу, будешь принимать больных, ничего не потеряешь — только приобретешь. А позже у вас появятся детки, и вы станете хорошей семьей.

— Но я потеряю вас, учитель…

— В мире есть вещи, которые нельзя изменить, — тихо сказал Шэн Лин. — И первая в их числе — это время. Оно дает нам ровно столько, сколько задумано там, на небесах, ровно столько, сколько отмерено нам жизненной энергии ци. Моя ци давно уже очень слаба, Сяо Тао. Нам придется расстаться, хотим мы этого или нет. Поэтому я не хочу, чтобы это случилось внезапно, и чтобы ты от этого пострадала еще больше. Я хочу, чтобы ты была счастливой.

— Счастливой? — Шэн Тао горько усмехнулась и вскочила, сжав кулаки так, что ноготки впились в ладони. — С чужим человеком, нелюбимым мужем? По расчету, да?

— Этот расчет не только выгоден, но и в самом деле неплохое решение, — устало вздохнул Шэн Лин. — Я не бросаю тебя на произвол судьбы, Сяо Тао, твой жених — хороший и честный человек. Я бы не отдал тебя негодяю.

— Но вы даже не спросили меня… — растерянно прошептала Шэн Тао. — А что, если он окажется мне противен? А что, если он увидит меня, и я ему не понравлюсь?

— Ты красивая и добрая девушка. У тебя хорошие манеры и кроткое сердце. Покажи мне хотя бы одного человека, которому ты бы не понравилась.

Шэн Тао почувствовала, как слезы досады обожгли лицо, и сердце застучало от волнения где-то в горле.

— Как плохо было родиться женщиной! — прошептала она. Похолодевшие пальцы нервно скомкали полу жилета. — У меня даже нет выбора!

— Генерал Чжоу приедет уже завтра, и ты с ним познакомишься до свадьбы. Это лучший выбор, какой можно представить, — улыбнулся доктор.