Телохранитель

На заднем сиденье болтается небольшая спортивная сумка с моими немногочисленными вещами. К верхней ручке прикреплён кофр с запасным костюмом. Эта строгая форма — натуральное издевательство, и ничего, кроме пафосного, важного вида в себе не несёт. В случае реальной опасности, придумать что-то более глупое, неудобное и сковывающее движение — невозможно. Значит, будет потеряно время и ограничены возможности. Зато красиво и статусно.

Инструктаж уже получен. Я заступаю работать не телохранителем и даже не охранником, а водителем и дневной няней. Шереметьевой Вере пять лет, и я обязан всюду её сопровождать, согласно расписанию на день. Он начинается в девять. Я должен встретить её у порога и везти в школу фигурного катания, в которой она занимается ежедневно, не считая воскресенья. Во время занятий мне нельзя никуда отходить и спускать с неё глаз, после — необходимо отвести её на фуд-корт и накормить едой, которую упаковала гувернантка, затем — другие секции, в зависимости от дня недели. Возвращаемся в резиденцию в районе семи, где у порога я сдаю девочку няне, точно так же, как забирал. Но на чеку необходимо быть до девяти часов вечера, если ребенок захочет выйти в сад, чтобы погулять, об этом предупредят по рации, и я должен быть рядом. Абсолютно всегда, если она не находится на территории дома. Судя по рассказам, в коттедже полно другой охраны, работающей по графику, но у девочки должен быть человек, ответственный лично за неё. Для персонала есть отдельно стоящее здание, с небольшими спальнями, техническими помещениями и огромной аппаратной с экранами, фиксирующими каждый шаг. Руслан сказал, что двор особняка, так же как и основной коттедж полностью нашпигован камерами. В хозяйский дом заходить можно, но только с черного входа, который сразу ведет в кухню. Персонал питается именно там, Шереметьевы — в столовой. Дальше обеденной зоны может передвигаться только прислуга и гувернантки. Штат большой, так же как и общая территория. Чтобы обслуживать богатую троицу нанято слишком много народа, Руслан с сожалением обещал, что будет нескучно, но мне это не интересно.

Бумаги о неразглашении любой полученной информации лежат в офисе, я уже прошел финальный пропускной пункт и получил карточку. Паркуюсь по навигатору, слышу рацию и плавный ход высоких ворот. Меня ждут, несмотря на поздний июльский вечер. Здороваюсь за руку со скучающим мужиком и озираюсь по сторонам. Примерно так я себе это и представлял.

— Ты заступаешь вместо Руслана? — спрашивает без интереса.

— Угу, — коротко киваю, разглядывая роскошное четырехэтажное здание. Костюм перекинут через плечо, сумка свободно висит в руке.

— По дорожке налево, до конюшни, — зевает мужик, — Там встретят.

Медленно двигаюсь по белоснежной, каменной насыпи, от парковки к тротуарной плитке. Галька слишком ровная, будто искусственная, или очень качественно отсортированная: камень — один к одному, и по цвету и по размеру. Пока иду, думаю о том, как Мисс Воронеж не ободрала и даже не поцарапала гильзы и носы туфель, пока шла к своей машине. Мне кажется, красный кабриолет — именно её. Тишина ночного двора и приглушенное уличное освещение отчего-то не даёт мне ощущения покоя. Почему я опять вспомнил эти туфли?

Вижу, как в одном из окон на втором этаже гаснет свет, и здание будто полностью погружается в сон.

Спокойной ночи: неприятный мужик, бедная, загруженная пятилетняя девочка и Мисс Воронеж.