Телохранитель

Глава 3

Андрей

Мой взгляд опущен вниз. Некомфортно. Нас выстроили в шеренгу, как щенков перед богатыми хозяевами, чтобы они могли выбрать себе самого подходящего питомца из помёта. Я не успел её рассмотреть, глаза тут же вцепились в её супруга — высокого, очень крепкого, седеющего мужчину лет пятидесяти или немного старше. Живот и овал лица уже поплыли, но сразу чувствуется его спортивное прошлое. Не пухлый, отъевшийся коротышка, не очкарик с залысинами — потомственный чинуша, кто-то более неприятный. В моём детстве такие ездили на бандитских меринах и назывались «старшими», решали любые вопросы и вызывали уважение и страх у людей любого возраста. Словил ещё один флеш бек, когда приезжает большое руководство: титулованный генерал или супер-крутой подполковник, никогда не бывавший в горячих точках, видящий войну только на бумагах и в тылу, а ты должен отдавать ему честь и стоять по струнке, чувствуя как каждый мускул напрягается в вынужденной покорности. Я заметил, что у них всегда одинаково отталкивающее лица, как на подбор. Вот и этот тоже — отталкивающий, на инстинктивном уровне, хотя я смотрел на него только пару секунд, а потом переключил внимание на крупных ребят, двигающихся синхронно за его спиной. На то, чтобы рассмотреть легендарную Мисс Воронеж не осталось времени. Зато сейчас не могу отвести от неё глаз, как заколдованный. Я смотрю в пол и вижу только её ноги: обычные, худые и загорелые, она стоит примерно в трех метрах от меня, слева, в пол-оборота. Стараюсь расфокусироваться, чтобы не пялиться, но зрачки всё равно возвращаются к её черным туфлям. Они дорогие, блестящие и имеют первозданный вид обуви, которую ещё ни разу не надевали: ни одной пылинки или царапины. Меня влекут не туфли, а каблуки. Это не просто шпильки, это довольно реалистичные пули снайперской винтовки: тот же цвет, тот же размер, стреловидная форма. Кому пришла в голову идея совместить туфли и свинцовый патрон? Женщина и война — в принципе не совместимы. Но выглядит гипнотически, от изгиба острого носика и подъема стопы до слегка согнутого правого колена с тонким, горизонтальным шрамом.

Из гипноза меня вырывает сухой, властный голос, принадлежащий виновнику этого сборища. Сегодня вытащили вообще всех, Симбад сказал, что это клиенты вип-уровня. Их присутствие ощущается физически: воздух сгущается, наполняясь напряжением и ожиданием.

— Нам нужен лучший, — говорит, как человек, действительно привыкший получать лучшее, — Чтобы не было проблем, которые возникли в прошлый раз. Профессионал, понимающий, для чего его берут на эту работу и всю степень своей ответственности. Уравновешенный, собранный, стрессоустойчивый… Кого можете порекомендовать, Дамир?

Чувствую спиной, как Симбад замирает и еле слышно мычит, наверняка осознавая, что сейчас тоже берет на себя большую ответственность.

— Молчанов Андрей.

Сердце бьет об грудную клетку, я поднимаю глаза всего на секунду и сразу сталкиваюсь взглядом с господином Шереметьевым, который будто понял, что речь идёт обо мне.

— Спокойный, сдержанный, не болтливый, — продолжает Симбад, — Тридцать четыре года, высшее образование. Офицер, ветеран боевых действий в Сирии... Сергей Руднев…

По спине бежит холодок, с меня уходит прицел общего внимания и я встаю более расслаблено, позволяя себе едва заметный выдох. Пересекаюсь глазами с Мисс Воронеж совсем случайно. Снайперская пуля значительно интереснее её самой. Я примерно так её и представлял: типичная жена олигарха модельной внешности, с длинными темными волосами, высокомерным, скучающим взглядом и видом заносчивой, капризной, самовлюбленной тридцатилетней женщины. Наш зрительный контакт длится буквально пару-тройку секунд, затем она переключается на Руднева, а я возвращаюсь к её туфлям.

— Сергей четыре года служил семье Чурсиных, пока Владимир Петрович не иммигрировал заграницу, — размеренно произносит Симбад, — Имеет очень хорошие рекомендации... Васильев Василий — морпех, мастер спорта по рукопашному бою…

Господин Шереметьев внимательно рассматривает каждого, словно сканирует, оценивая достоинства и недостатки. А вот Мисс Воронеж, кажется, совсем не интересно, с кем совсем скоро ее дочери придется проводить много времени. Она заскучала и устало переминается с ноги на ногу. Пришлось отрываться от патронов буквально насильно, потому что очень захотелось их потрогать. Я держал их в руках тысячу раз, но таких сильных эмоций никогда не испытывал. Четко ощущается необычайная притягательность, сочетание хрупкой красоты и смертоносной функциональности.

— Давайте попробуем Сирийца, — довольно равнодушно произносит муж Мисс Воронеж, и ударная волна бьет в грудь еще раз.

Первый взгляд — на него, второй — на Симбада, третий — на туфли. Какая странная гиперфиксация на таком странном предмете. Сдержано киваю.

— Пока на испытательный срок. Введите в курс дела, объясните, что от него требуется. С завтрашнего дня можно приступать.

Я редко испытываю страх, ещё реже — волнение, мне казалось любые гражданские чувства давно атрофированы. Но сейчас они далеко не гражданские. Я будто снова на войне, в замедленной съемке наблюдаю за картиной надвигающейся неизбежности. Кадр плавный, звук острый.

Поворот правого каблука — резкий металлический лязг возвращения автоматного затвора в переднее положение. Поворот левого каблука — финальный щелчок полной боевой готовности. Короткие, звонкие, цокающие шаги к выходу — секундная стрелка на наручных часах, которая слишком громко звучит, когда задерживаешь дыхание перед тем, как нажать на спусковой курок.

Проталкиваю слюну в пересохшее горло и нервно сглатываю под звук закрывающейся двери и тихий гул облегчённых голосов вокруг меня. В помещении остаётся только запах дорогого женского парфюма. В голове почему‑то проносятся титры из игры Counter‑Strike, когда тебя завалил противник и твоё тело валится на землю. Экран темнеет и по нему бежит безликий список погибших, где теперь указано и моё имя.

Машина плавно катит меня по трассе к небольшим, частным поселкам с неприметными названиями, в которых кипит такая жизнь, что не снилась многим рублёвским. Закрытая территория с закрытой территорией, охрана, охраняющая охрану, пропускной пункт. Курю одну за одной, не зная, можно ли это делать на территории.