Телохранитель

— Ты можешь подума…

Бэлль очень быстро кивает головой и резко подаётся вперед, крепко обхватывая его шею, и замирает. О Господи! Разве можно так сильно волновать женщину моих лет? Изо всех сил дую на глаза. Улыбаюсь. Андрей поднимает её на руки, прижимает к себе, и на несколько мгновений я чувствую себя третьей лишней, но ко мне уже тянутся, одновременно протягивая мне руки: маленькую и большую. Я по очереди их целую, беру Андрея под локоть и мы спускаемся вниз из цветочной арки к ковровой дорожке, усыпанной лепестками.

— Ты мог в этот поверить год назад? Когда мы бежали? — я висну на нём в очередном из танцев, зачарованная очередным его взглядом.

Андрей коротко качает головой. Где-то за спиной поёт Бутусов, надеюсь, это вернет Андрею немного уважения среди сослуживцев, после распития шампанского с блёстками.

— Видимо, ты и правда умеешь правильно мечтать, — говорит Андрей.

— Тогда я буду продолжать в том же духе, — улыбаюсь, — Я уже представила, как будет выглядеть наш дом и спальня. А в Вериной комнате я хочу…

— Знаешь, о чём я думаю? — вздыхает Андрей, перехватывает мою руку и прижимает меня крепче, — Твой принц тебя не спас… Чуть не умер… И почти утащил тебя за собой… То, что всё закончилось именно так — это случайность, счастливый случай… Так вообще не должно было быть…

— Да что ты говоришь! — иронично цокаю я, — Я профессиональная мечтательница, а не дилетант! Да, может я не знаю, как делать это правильно, и путь тернист, но финал именно такой, как я хотела! А это главное! И ты спас меня, когда только появился в моём доме, и начал разглядывать меня этими своими грустными глазками, — ползу пальцами от плеча к его лицу, сжимаю подбородок, слегка потряхивая его голову, — И сексуально ходил туда-сюда… Такой суровый, сдержанный…

Тяну его на себя, крепко впечатываюсь в него губами.

— Грозный любитель Наташи Королёвой, — шепчу, смеясь.

— Только её творчества, — весело хмыкает Андрей в мои губы.

Внезапно к нам подлетает огненный ураган, останавливается у наших ног, отчего нам приходится прервать танец. Вера напряженно смотрит Андрею в глаза, а потом грозно выбрасывает указательный палец к земле.

— Пять минут, Вер, — говорит Андрей, — Это важная для нас с мамой песня.

Вера чеканит ногой о траву, продолжая хмуриться. Он подкидывает её вверх, она цепляется за нас обеими руками и мы продолжаем медленно покачиваться в танце. Неужели ревнует…

— Андрюша?! — говорит взвинчено.

— Папа… — очень серьезно, но немного смущенно поправляет Андрей, на секунду пересекается со мной взглядом и тут же возвращается к Вере.

— Папа! Ты мне что сказал? — произносит ни сколько не смутившись, не теряя скандального настроения, — Что знаешь, как пригласить слизняка, чтобы было не подозрительно!

— Угу, — кивает он.

Точно, мы наняли повара из Дивноморского для помощи в организации фуршета, но этот вопрос решал Андрей, мне и так было чем заняться.

— Что горькая любовь такая сильная! — кривляется Вера, — Пусть пока пострадает!

— Угу, — Андрей прикусывает губы в смешке, хитро бегает глазами между мной и Верой.

— Он не страдает! — Вера шипит, как ядовитая змея, — Гости — есть, вечеринка — есть, за мной плохо присматривают! Беги — не хочу! Признавайся в любви — сколько влезет! А этот слизняк…

— Что … — морщится Андрей.

— А ты обернись! — злобно гаркает нарядная Бэлль.

Мы оборачиваемся синхронно. Из-за одного из подстриженных под линейку кустарников, высовывается белобрысая, загорелая голова. Показывает язык, прячется в листьях, и из них тут же выглядывает немного дрожащий средний палец. Мы срываемся в хохот. Андрей прижимает голову Веры к своему плечу, целует в макушку, дёргаясь от смеха.

— Ничего страшного, вы только в начале своего пути… Твоя мама на меня сначала тоже очень грозно зыркала, а потом рассказала, о чём думала на самом деле… — коварно говорит Андрей.

— Цыц! — я округляю глаза и подталкиваю его в бок.