Телохранитель

Глава 4

Полина

Утро сегодня необычайно доброе. Свежее, летнее и приятно пахнущее скошенной травой. Я ночевала одна, Юра так и не появился. У нас не принято объясняться, если не приехал домой — значит были неотложные дела. Я не ревную и не грущу по этому поводу, просто жалею, что неотложные дела ужасно глупые и никак не могут взять его в оборот на постоянную основу и увлечь до такой степени, чтобы он от меня отстал.

Лёжа в кровати, провожаю взглядом широкую спину в строгом чёрном костюме, сопровождающую Веру по тротуарной дорожке. На ней лосины, длинная футболка, рюкзачок и тугая шишечка тёмных волос на самом затылке. Её заплетала не я, так у нас тоже не принято. Новенький тащит её сумку. Я не запомнила как его зовут. Предыдущий попался под горячую руку, но я ни о чём не жалею. У меня не было возможности его проверить, но всеми фибрами души чувствую, что он был первоклассной крысой. А вот Кирилла жалко. Хороший был парень.

Семейных завтраков у нас не бывает, все едят в разное время и разные блюда, как правило, я спускаюсь позже всех, когда дом замирает в тишине, не считая приглушенных звуков с улицы и кухни. Без аппетита ем овсянку, без молока и сахара. Мне уже не шестнадцать и так надо. А вот смузи выпиваю с большим удовольствием. Может хлопнуть вина? Всё равно на сегодня у меня нет никаких дел. Так же как и завтра, и послезавтра.

У меня осталась провинциальная привычка, перед тем как выйти из-за стола, собирать посуду стопкой, как в прежние времена, в школьной столовой. В ресторанах такими вещами я не занимаюсь, а дома — не могу устоять. Прямо хочется. Как бутерброда с колбасой и майонезом. Сооружаю небольшую шаткую горку и покидаю столовую, так ни с кем и не пересекаясь. По утрам прислуга меня боится и прячется подальше от моих глаз. Иду по белоснежному, глянцевому коридору и теряюсь в мыслях: фитнес или вино? Качественная, часовая тренировка, ради упругой попы или бутылочка сухого белого? Как и у многих коллег моего мужа, у нас тоже есть свой виноградник, в районе Абрау-Дюрсо. В магазинах это вино не продается, выпускается только для себя и для узкого круга лиц. Каждая бутылка обходится куда дороже, чем элитное испанское или французское хорошей выдержки. Но это вопрос престижа, суровый и нелогичный.

Так и быть, отложим алкоголизм до лучших времён. Поднимаюсь в спальню, собираюсь переодеться в спортивную форму, но в кровати оживает новым сообщением мой телефон.

Юра: Я в Питере, буду завтра ночью или послезавтра утром. В четверг поедешь к репродуктологу, Инна тебе напомнит.

Паулина: Окей, хорошей поездки.

Спасибо тебе, Господи! Грех не выпить, это же знак! До лучших времен можно оставить фитнес. Со счастливой улыбкой подлетаю к прикроватной тумбе, достаю из неё таблетницу, закидываю в рот пригоршню биодобавок с секретным ингредиентом и запиваю их щедрым глотком воды из стеклянной бутылки. Омега три, железо, витамин с, витамин д и ещё одна таблетка без опознавательных знаков, гарантирующая, что новая беременность никогда не наступит. Юра мечтает о сыне. Наследнике. У него есть старшая дочь от первого брака — Лена, моя ровесница, и Вера. Но тупые амбиции не желают успокоиться и отправляют меня к репродуктологу, выяснять, почему у нас никак не выходит зачать ребенка. Действительно, почему? С лицом гиены наблюдаю как за окном туда-сюда снуют довольно бодрые люди.

Никаких наследников. По крайней мере, от меня. Достаточно того, что я действующая недомать. Курица-несушка, инкубатор. Родила и отдала на воспитание чужим людям. Сначала мне казалось, что это помощь, и меня отлично разгрузили от рутинных забот, бессонных ночей, грязных подгузников и прочих минусов материнства. А потом стало ясно, что по мнению моего супруга, свою основную функцию я уже выполнила и ребенком должны заниматься квалифицированные люди. Повар знает, как сбалансировать блюда для здорового питания, нанятые преподаватели знают, как её развивать, время нужно проводить с пользой, а я не могу научить её ни плаванью, ни гимнастике, ни верховой езде, ни французскому, ни китайскому, ни фигурному катанию. По возрасту, в игровой форме, чтобы не уставала, но каждый раз без меня, чтобы не нарушала дисциплину, не лезла и не давала дочери поводов капризничать и проситься домой. Клянусь, он нанимает Вере этих телохранителей только для того, чтобы рядом всегда был его человек, который проконтролирует, чтобы я не отвезла её в обычный детский городок, не купила наггетсы или шоколадку, или не посадила в машину и не уехала бы с ней в алый закат, который так часто себе представляла.

Спорить с Юрой бесполезно. Он человек не того уровня власти, чтобы ругаться на кухне с женой или искать какие-то компромиссы. Тем более, я уже знаю, к чему это может привести. Я видела его первую жену Наташу, десять лет назад она казалась мне стареющей дурой и сукой, которая после развода получила пожизненное обеспечение и огромную квартиру, а вот Лену оставила мужу. Теперь я понимаю, что никого она не оставляла, у неё не было права голоса, так же как и у меня сейчас. Я могу скупать сумки и украшения, могу нарваться на неприятности, козыряя фразой: «Вы знаете, кто мой муж?», могу уволить какого-нибудь залётного лоха, но никогда и никого из основного персонала. Не могу выбрать хобби для дочери, не могу посмотреть с ней примитивный, вонючий фильм, ведь они непременно отупляют, а на меня тут же настучат и накапают фрейлины. Я не могу распоряжаться своим телом. И не могу отсюда уйти, ведь перед глазами стоит Лена, которая совершенно не любит свою мать, и будучи взрослой, всё равно с ней не общается, зато обожает своего золотого папочку, который так много для неё сделал, и главную по дому — Клару, которая теперь воспитывает Веру.

А почему бы мне не выпить: и белого сухого, и красного полусладкого? Вера придёт только в семь. Пару часов мы поиграем. Ну как, пару? Часик. Ведь ещё есть ужин, а так же нужно принимать ванну, заплетаться и обязательно побыть в тишине, чтобы разгрузить мозг, а я слишком сильно её веселю и ребенок не может уснуть в девять.

Если делать по-своему, Юра опять отправит её на несколько месяцев в какую-нибудь Швейцарию, дышать горным воздухом и оздоравливаться.

Ненавижу его до остервенения, а когда-то мне казалось, что я его любила. Признаться честно, «казалось» намного больше, чем «любила». Какие-то чувства у меня к нему были, наверное, восхищения и уважения.