Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 66 из 81

медикаменты, оборудование. Определённые поставщики, с завидной регулярностью выигрывающие

тендеры. Цены… тут вообще лучше молчать. Пилить у нас можно всё и всегда. Если аккуратно

поднимать документы за последние пару лет и сопоставлять объёмы, списания и реальные

потребности отделений, картина получится очень интересная.

Платные услуги. Официально там всё чисто максимально чисто и прозрачно. А неофициально –

ускоренные госпитализации, дополнительные обследования, которые проводятся мимо кассы или с

частичной проводкой. Самое мерзкое, что пациенты далеко не всегда понимают, за что платят. У

нас вечно две крайности – к врачам либо бегут, когда болезнь уже вышла за рамки простого

лечения, либо в приступе ипохондрии заранее идут проверять «всё и сразу». И в первом, и во

втором случае всем хочется, чтоб всё было быстро и надёжно. И отдельные личности прекрасно

этим пользуются.

Да и другого хватает. Сколько раз я уже ловил ситуации, когда в отделениях формально нет

мест, а по факту лежат нужные пациенты с соответствующей оплатой. Молчу уж про проблемы с

кадрами. Мёртвых душ, правда, не нашлось, но вот странные надбавки, доплаты за интенсивность

и прочие прелести – этого хватало.

Я уже начал это всё поднимать. Тихо, без лишнего шума, собирал информацию через бухгалтерию

и внутренние проверки, не устраивая показательных разборок. Их бы устроили потом. Когда я бы

довёл дело до конца и отдал всё наверх. А там бы уже решали, кого снимать, кого проверять…

И кто получит за это всё очередную звёздочку на погоны, а кто – путешествие по местам не

столь отдалённым.

А теперь получается, что времени у меня почти нет.

Если начмед копает конкретно под Лару, значит, уверен, что его прикроют. А ведь на хирурга

у меня уже есть немало…

Вполне возможно – даже наверняка – что и в самом министерстве ведутся подковерные игры.

Вздохнув, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза на несколько секунд. Как меня

задолбали все эти интриги! И, главное… с учётом происходящего у меня остаётся сейчас только

один вариант. Ударить раньше. У меня должно было быть ещё минимум полгода, а по-хорошему –

год. Которого сейчас уже нет.

Если я сейчас это сделаю, назад дороги не будет. Меня снимут – это даже не обсуждается.

Скандал выйдет грандиозный.

С другой стороны… не плевать ли? Зато Лара будет в безопасности. Врачебную квалификацию я

не потеряю, а должность – должность уже давно не представляет для меня такой ценности. Да и

никогда не представляла. Наверное, поэтому я её так рано и добился.

Решительно тянусь за мобильным и набираю номер.

Самодеятельность здесь всё равно устраивать нельзя. Мне нужно связаться с тем, кто поставил

меня сюда.

* * *

Несколько дней спустя я приезжаю в министерство, уже зная, что и как буду говорить и делать

– приблизительно понимаю, в каком направлении и как пойдёт разговор.

И не думаю об этом. Думаю о Ларе. О том, как за последние дни круто переменилось… почти

всё. Та её «гулянка» в клубе, страх за неё, признание… наши признания. Точнее, моё. Она не

говорила, что любит.

От этого внутри такое странное чувство... Как будто и не поменялось ничего, как будто мне

снова двадцать, и я, старательно сдерживая нетерпение и желание, жду, когда девушка, в

которую я люблю, признается мне в том же самом.

Зайдя в знакомое здание и пройдя по изученным до последнего поворота коридорам, качаю

головой и усмехаюсь сам себе. Оказывается, никакой разницы, сколько тебе лет, если ты

влюблён.

Главное, чтобы с ней всё было в порядке. Чтобы расширенные анализы, которые она сдаст, не

показали ничего лишнего. Чтобы её не тронули на работе. А дальше… дальше мы разберёмся,

вместе.

– Доброе утро, Василиса, – зайдя в нужную мне приёмную, здороваюсь со знакомым секретарём.

– Доброе, Константин Альбертович, – кивает женщина, на секунду отрываясь от ноутбука и

кидая на меня взгляд поверх очков. – Емельян Андреевич примет вас через три минуты.

– Отлично, – улыбаюсь ей.

Шикарная у Грачёва секретарь. Сколько лет их обоих знаю – и не устаю восхищаться её

профессионализмом. Видимо, Емельян тоже понимает, что такую женщину надо удерживать именно

как специалиста, поэтому ни разу не попробовал закрутить с ней… хотя вообще-то любитель

этого дела. И ведь сын уже взрослый – а туда же.

Морщусь, вспомнив об этом сыне. Вот тоже ещё головная боль… должна была быть моя. Но

теперь, слава богу, с ним будет разбираться новый главврач.

– Заходите, – Василиса, поднявшись, открывает мне дверь.

Киваю и прохожу в кабинет. Емельян сидит за огромным столом и, не отрываясь, просматривает

какие-то документы. Лицо у него такое, как будто он уже лет двадцать не удивляется вообще

ничему.

Хотя, наверное, так и есть.

– Садись, – кивает мне вместо приветствия. – Судя по тому, что ты примчался лично, всё

пошло по одному месту быстрее, чем планировалось.

– Да, – отвечаю прямо. – Я бы не стал… но начали копать под заведующую роддомом. Начмед по

хирургии. И не без поддержки сверху.

Он коротко кивает, как будто подтверждает собственные мысли. Нам нет необходимости называть

имена – Емельян знает про Ирину Александровну.

– Я предупреждал тебя, что эта подстилка не простит, если ты её отодвинешь от потоков.

– Перестань, – морщусь автоматически.

– Сам перестань, – отмахивается он. – Что конкретно у тебя есть, давай по факту?

Я выкладываю на стол папки, он открывает первую, пролистывает пару страниц, потом вторую.

На третьей тихо присвистывает.

– А Денис Аркадьевич у нас, оказывается, совсем охренел…

– Там не только он.

– Я вижу.

Несколько минут в кабинете тихо. Только шелест бумаги.

– Ты же понимаешь, – говорит наконец Емельян, не поднимая головы, – что после этого тебя

снимут сразу?

– Да.

– И восстановиться не дадут.

– Плевать, – пожимаю плечами.

– А вот это зря, – спокойно замечает он. – Когда хороший врач добровольно отказывается от

административного ресурса, выигрывают обычно исключительно идиоты.

– Мне сейчас не до карьеры, – качаю головой, вперемешку мелькают мысли о Ларе и её пока что

не поставленном диагнозе, о матери…