Страница 1 из 81
Глава 1
Любой врач знает: дежурство началось тихо? Жди какой-нибудь дряни.
Я прохожу по родильному отделению, расположенному в одном из корпусов многопрофильной
больницы, и очень надеюсь, что примета сегодня не сработает. Если ожидать – обязательно
что-то случится. А у меня подходят к концу сутки и очень хочется уже поехать домой, упасть в
постель и выспаться.
Ночь проходит подозрительно спокойно: ни одной экстренной, даже в патологии девчонки спят,
словно по заказу.
– Тишина-то какая… – тянет молодая акушерка у поста.
– Молчи! – тут же рявкает на неё старшая, и девушка вздрагивает. – Накликать хочешь?
Покачав головой, беру стопку историй и решаю пройтись по своим ответственным до обхода.
Одна ревёт из-за отёков – проснулась утром, а пальцы на ногах не сгибаются. У другой крупный
плод, переживает, что «не пролезет», а кесарево не хочет. Стараюсь говорить спокойно, шучу,
чтобы сбить напряжение, а сама думаю: слишком всё ровно, слишком.
В ординаторской привычно пахнет кофе и антисептиком, кто-то не убрал бутылёк после
обработки. Старшая акушерка заносится со своими бумажками.
– Лариса Александровна, анестезиолог звонил, спрашивает, как по расписанию завтра?
– Скажите, что у нас свои часы. Пусть не путают, – подписываю истории и не поднимаю головы.
– Марина, я уйду сразу после обхода, вызывают в административку.
– Нового главного представлять будут? – понимающе кивает старшая, наклоняется ко мне, явно
желая поделиться сплетней – или самой узнать новую. – Слухи ходят, что всё-таки варяг будет…
– Сплюнь, – вздыхаю, покачав головой.
Главный врач «со стороны» – или варяг, как у нас называют таких, кого присылают назначением
сверху – это всегда риск. Человек не работал в больнице, не знает процессов и проблем
изнутри… Ладно. Будем надеяться, что пронесёт.
Перед тем, как выйти из своего кабинета, задерживаюсь у окна: внизу, в небольшом сквере,
беременные медленно гуляют под солнцем, смеются с мужьями или теми, кто пришёл их навестить.
Такая спокойная картинка, что от неё только тревожнее.
В актовом зале душно. Заведующие переговариваются, спорят про закупки и проверки. Я сажусь
у прохода, киваю хирургу и кардиологу, но молчу – ни к чему долгие разговоры. Да и устала.
На трибуну выходит представитель департамента. В руках папка, голос торжественный, как на
школьной линейке.
– Коллеги, я рад сообщить вам, что сегодня мы официально представляем вам нового главного
врача! – начинает чересчур уж радостно.
Ловлю ненавидящий взгляд начмеда по хирургии, первого зама. Он-то надеялся, конечно, на это
место. Но увы – в медицине интриги тоже никто не отменял. Даже наоборот. У нас это всё ещё
круче.
Зал реагирует не тишиной, но сдержанным гулом. Я тоже жду, сердце почему-то бьётся слишком
быстро. Нет, уже ничего не должно случиться. Ведь дежурство фактически закончилось…
– Итак, представляю вам Константина Альбертовича Тейхмана! – звучит в зале.
Я чувствую, как у меня замирает дыхание. Нет сил сделать вдох. Раздаётся лёгкое
поскрипываение – это стулья, которым тут уже двадцать лет в обед. Коллеги оборачиваются на
меня, кто-то с любопытством, кто-то с явным подозрением.
Боковая дверь распахивается, и в зал уверенным шагом входит высокий мужчина. Поднимается на
трибуну, пожимает ладонь представителю департамента здравоохранения. Окидывает зал строгим
взглядом и останавливает его на мне. Всего лишь на секунду.
– Лар, родственник что ли твой?! – шипение рядом от заведующей гинекологией.
Удерживаю лицо, только пальцы непроизвольно сжимаются в кулак.
Родственник… если бы.
Это мой бывший муж.
Держи спину ровно, Лара, звучит в моей голове маминым голосом. Иногда осанка –
единственное, что остаётся женщине. Я столько фыркала на маму с этими её замечаниями, а
теперь сижу с прямой спиной и не позволяю себе ни малейшей реакции, даже не отвечаю на
вопрос, только слегка качаю головой и сжимаю губы покрепче – мол, потом.
Замечаю, как в зале шевелятся и переглядываются, но старательно делаю вид, что меня никак
не касается назначение
однофамильца
. Сама на себя злюсь, что мозг на
автомате начинает выискивать отмазки – наш брак был слишком долгим, чтобы пытаться что-то
там скрывать. Заставляю мысли свернуть в сторону: надо вечером перепроверить последние
протоколы по двум кесаревым, там новенький ординатор, кажется, опять накосячил.
Но было бы глупо пытаться что-то выдумывать, правда? – размышляю устало. Будет наглым
враньём сказать, что мне абсолютно безразлична встреча с человеком, с которым я почти десять
лет делила кровать, жизнь… и сердце.
А я стараюсь не лгать самой себе.
Константин начинает своё «вступительное слово», говорит ровно, немного чересчур отстранённо
и затянуто. Свожу брови, замечая, как один из административного корпуса уже лезет за
мобильным, что-то проверяет, пара коллег сдерживают зевки – но это почти наверняка такие же
как я, после дежурства.
Новый главный тем временем благодарит департамент, упоминает про развитие больницы, про
дисциплину, про закупки оборудования. В общем, ничего нового, всё привычно. Механически
подмечаю: если опять будет «укрепление материально-технической базы», значит, родильному
отделению ничего не перепадёт.
Счёт времени веду по-своему: «минус двадцать минут обхода», «минус десять минут на просмотр
анализов». Секретарь раздаёт какие-то бумаги, а я краем глаза вижу – хирурги
переглядываются, кардиолог закатывает глаза. Всё как всегда.
Наконец совещание заканчивается. В зале поднимается шум, скрипят отодвигаемые стулья,
кто-то тут же проходит вперёд – и зам по медицинской части в том числе. Ну естественно.
Неприязнь неприязнью – а насиженное место терять никому не хочется.
Язвительно хмыкаю про себя. Константину придётся постараться, чтобы заслужить не то что
доверие, а хотя бы условное принятие его коллективом. Но это уже не моё дело.
Кивнув паре коллег, иду к выходу, чувствуя, как гудят ноги.
– Лар, ну ты куда уже сбежала?! – меня всё-таки догоняет Нина Николаевна, зав гинекологией.
– Я устала, Нин, – качнув головой, чуть морщусь. – Домой хочу.