Страница 24 из 81
когда мы все оказываемся у него в кабинете, и я, зайдя последней, тихонько прикрываю двери.
– Ваша жена и ваша… – смотрит сначала на мужчину, потом на женщину, делает интонацию
вопросительной: – …дочь?..
– Да, – кивает уже увереннее та.
– Прекрасно! Поступила к нам с массированным кровотечением. Счёт шёл на минуты. Если бы мы,
точнее, врач, оперировавшая вашу жену, заведующая родильным отделением Лариса Александровна,
– он кидает на меня короткий взгляд, и следом за ним в мою сторону поворачиваются и
родственники, – не остановила кровотечение, последствия были бы необратимы. Что бы вы там ни
говорили на тему, что это случилось само и буквально за минуты, мы все здесь понимаем, что
нет – не за минуты. Ваша жена разродилась ребёнком, а потом вы ждали, пока у неё выйдет
послед, – поворачивается к мужчине. – И не дождались. Да ещё и начали тянуть за пуповину,
чего делать категорически нельзя. Не надо мне сейчас рассказывать, что всё было не так! –
останавливает начавшего что-то говорить мужа категорическим жестом.
– Она поправится? – после паузы произносит он.
– Она в крайне тяжёлом состоянии, – отвечает Константин. – Я не собираюсь вам лгать. Риск
летального исхода всё ещё очень высок.
– Но кровь ведь… вы же остановили…
– Дело не только в этом, – делаю шаг вперёд, кинув взгляд на Костю, и тот еле заметно
кивает.
Объясняю всю ситуацию, как могу просто, понятными словами. Не уверена, что они меня слышат
– настроены всё равно крайне недружелюбно, особенно мать пациентки.
– Вам бы лишь бы отрезать что-то! – бросает в конце концов раздражённо. – На органы
потрошите людей, а потом продаёте это всё, можно подумать, никто не знает, чем вы тут
занимаетесь!
С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не ответить грубостью.
– Матка – не тот орган, который можно пересадить, – произношу холодно.
Женщина только отмахивается.
Ну да, конечно. Проще же верить всяким «расследованиям» в непонятно каких изданиях и на
мусорных сайтах.
Убеждать их, что мы спасли несчастной женщине жизнь, бессмысленно. Всё равно не поверят.
Для таких людей происходящее делится на чёрное и белое без всяких полутонов.
Но нам хотя бы удаётся добиться, чтобы они не препятствовали дальнейшему лечению и не
требовали немедленно забрать ребёнка. Потому что, разумеется, никто бы им его не отдал – это
заведомое оставление малыша в опасности, но нервы нам всем бумажками и проверками потрепали
бы знатно.
А нам этого добра и так хватает.
В итоге, когда родственники наконец выходят из кабинета, мы с Костей с синхронным стоном
просто валимся на стулья друг напротив друга.
– Лар, – спустя минуту говорит мне мужчина. – Шла бы ты домой, а?
– Чего вдруг? – выговариваю с трудом, поднимаю на него глаза.
– У тебя уже была проверка, экстренные и… что там ещё…
– Твоя Ирина из министерства с проверкой, – напоминаю ему.
– Она не моя, – морщится он. – А на улице ночь уже!
– Да? – растерянно перевожу взгляд за окно. – Да… надо же… я и не заметила…
– Вот и я о чём, – он кивает, медленно, тяжело встаёт, подходит ко мне. – Давай,
Дюймовочка, поднимайся… – тянет меня за руку, и я от растерянности подчиняюсь – и тут же
оказываюсь в его объятиях.
– Ты… Кость… ты что? – выдыхаю, потому что мужчина вдруг замирает, и его взгляд сползает на
мои губы.