Страница 17 из 81
– Я вчера был рядом с Ларисой Александровной, Денис Аркадьевич. Так что давайте сам
выскажусь по существу.
Хирург недовольно поджимает губы, но кивает.
– Ирина Сергеевна, – говорит Константин спокойно, – медицинская часть вопросов здесь
закрыта. Решение было правильным, это подтверждают клиника и лаборатория. Дальше мы
разбираем коммуникацию и документы.
Она приподнимает бровь, ей явно не нравится, что он очерчивает для неё границы, за которые
нельзя выходить.
– Коммуникация – это тоже немаловажно, – произносит мягко. – Особенно когда родственники
ведут запись. Сейчас всё стало… намного прозрачнее, знаете ли… Стоит записи попасть,
например, в интернет, и залететь на пару миллионов просмотров…
– Согласен, – так же мягко отвечает Константин. – Поэтому я предлагаю следующее, –
поворачивается ко мне. – Лариса Александровна, вы пишете короткую служебную записку:
описание случая, обоснование тактики, отдельной строкой – почему отметка времени стоит там,
где стоит. Я приложу её к официальному ответу на жалобу.
Я киваю. Это честно и по делу.
– Второе, – продолжает он и бросает взгляд на Дениса Аркадьевича, – у нас остаётся
системная проблема: анестезиологическое обеспечение родильного отделения.
Денис Аркадьевич мгновенно напрягается, выпрямляется, словно его током шибануло.
– Константин Альбертович, – начинает высокомерно, – вы же понимаете, что хирургия…
– Я понимаю, – обрывает Константин спокойно, но таким тоном, который не подразумевает
возражений в ответ. – И поэтому я сегодня подписываю приказ о выделении дежурного
анестезиолога по родильному отделению с ночным графиком, через совместительство и
перераспределение нагрузки. В экстренных случаях – приоритет акушерства фиксируется
отдельно. Если не сделаем этого сейчас, то в будущем получим катастрофу, без вариантов. И
тогда объясняться придётся уже не с нервной мамой пациентки, а с прокуратурой.
Ирина Сергеевна слегка улыбается. А Денис Аркадьевич бледнеет.
– Это невозможно без согласования, – выдавливает он. – У нас штат тоже не резиновый...
– Вот именно, не резиновый! – кивает Константин, глядя ему в глаза. – Поэтому мы перестанем
скрывать, что у нас всё держится на скотче и синей изоленте, а начнём нормально работать! И
перестанем перекладывать риски на заведующую родильным отделением!
Мне становится тяжело дышать. Хочется закусить губу, хочется улыбнуться, но я умудряюсь
удержать лицо. Не знаю, поддерживает он меня сейчас, потому что я действительно права, или
потому что я – это… я.
Очень надеюсь, что первое.
Очень надеюсь.
И не могу выкинуть из головы мысли о втором.
– Вопросы по жалобе я возьму на себя, – заканчивает Константин. – Ирина Сергеевна получит
официальный ответ от больницы. Пациенты получат официальное извинение от меня, как от
руководителя лечебного учреждения. Денис Аркадьевич, вы обеспечиваете выполнение приказа по
анестезии. Лариса Александровна, от вас – записка и внутренний разбор по коммуникации с
родственниками, чтобы исключить подобные формулировки в будущем.
«Исключить формулировки», – эхом повторяю у себя в голове.
Прекрасно. Спасай жизнь – и думай, как звучат твои объяснения. Не слишком ли жёстко для
обидчивых родственников.
И всё же… всё же он меня прикрыл.
Я встаю, собираю бумаги и киваю.
– Сделаю.
И, уже выходя, слышу за спиной голос Ирины Сергеевны:
– Константин Альбертович, вы, как всегда, слишком… прямолинейны. Или Лариса Александровна
для вас…
Хлопок двери заглушает последние слова.
Жаль. Было бы любопытно услышать, что именно она сказала. Но вместо этого я наблюдаю
вышедшего следом за мной разъярённого хирурга.
– Решили, что всё можете? – цедит мужчина.
Окидывает меня презрительным взглядом с головы до ног и гордо удаляется, не дождавшись
моего ответа.
Хотя я и не собиралась отвечать. Во-первых, бесполезно. Во-вторых… здесь достаточно
«во-первых». Глубоко вздохнув, разворачиваюсь в противоположном направлении.
В коридоре меня догоняет Софья Андреевна.
– Лариса Александровна, – быстро говорит ординатор, – СЭС приехали. Раньше, чем мы ждали.
Они уже на посту.
Конечно. Естественно. Если уж неприятности – то сразу скопом. Вот и санэпидемстанция
подсуетилась.
Я на секунду закрываю глаза, представляя, как собираю по собственному организму все силы и
концентрирую их где-то в центре солнечного сплетения. Дурацкий аутотренинг, но немного
помогает.
– Марину Анатольевну ко мне, – говорю спокойно. – И старшую медсестру тоже. Оперблок
закрыть, если ничего экстренного нет. Журналы дезинфекции – на стол. Перчатки, маски – чтобы
у всех были. И не мозольте глаза, бога ради.
Софья кивает и уносится.
Я иду по коридору быстрым шагом, по дороге успеваю поймать несколько взглядов от коллег –
от любопытных до осторожных.
Возле поста медсестры действительно стоят двое: женщина в строгом костюме и мужчина с
папкой, оба с тем самым, знакомым, типичным выражением лиц проверяющих – непоколебимой
уверенностью, что им все вокруг должны. Априори.
– Добрый день, – говорю ровно. – Лариса Александровна, заведующая отделением.
– Проверка по плану, – женщина протягивает удостоверение. – Начнём с оперблока и обработки,
затем документация, потом палатный фонд.
– Конечно, – киваю спокойно. – Пойдёмте, я вас сопровожу.
И тут, как назло, из-за угла в очередной раз появляется начмед по хирургии. Да ё-моё, мёдом
ему намазано тут, что ли?! Или так хочет убедиться, что на меня снова наедут по каком-нибудь
поводу?
Не позволяю себе эмоции. Не на работе – особенно когда это работа с административным
аппаратом, а не с пациентками.
Всё равно ведь придерутся. Как оно всегда и бывает.
А мы справимся и будем работать дальше.
Поэтому разворачиваюсь к проверяющим и открываю перед ними дверь в коридор оперблока.
– Прошу.
Веду их по коридору оперблока, держу на лице спокойное и деловое выражение. Женщина в
костюме идёт впереди, мужчина с папкой – чуть позади, уже записывает что-то, даже не глядя
на меня, как будто я для него не человек, а штатная единица в отчёте.