Страница 16 из 81
Глава 6
Я даже не успеваю сделать шаг к своему кабинету, как натыкаюсь на Дениса Аркадьевича
практически нос к носу. Он стоит в коридоре так, словно ждал меня специально, на лице улыбка
– но такая, глядя на которую хочется скривиться. Вот умеет же смотреть так... липко, что
чувствуешь себя не в своей тарелке. Как будто тебя уже на чём-то поймали, а ты пока ещё не в
курсе.
– Лариса Александровна, – произносит начмед громко, так, чтобы услышали те, кто торчит в
ординаторской, – доброе утро. Как отдохнули? Нервишки пришли в норму после… насыщенных дней?
Очень хочется закатить глаза, но я киваю, не выказывая ни малейшей реакции на его слова.
– Доброе, Денис Аркадьевич. Если вы по делу – говорите, у меня на сегодня график плотный.
– По делу, разумеется, – мужчина наклоняется ко мне, понижает голос, но так, что всё равно
всем слышно, если чуть прислушаться. – Вас к Константину Альбертовичу вызывают. Срочно.
– Что случилось? – спрашиваю спокойно, хотя внутри что-то поджимается.
В нашей работе срочно бывает только двух видов: либо поступило что-то сильно кровавое, либо
пришла дрянная бумажка. И второе чаще всего поганее первого.
– Жалоба, – с ленцой сообщает начмед, демонстративно стряхнув пылинку с рукава. – От
родственников. Сами понимаете, министерство на ушах. А тут ещё СЭС сегодня. Плюс у вас, как
мне доложили, снова всё на соплях держится: люди, ставки, анестезиологи… в общем,
комплексный подход.
Мне хочется усмехнуться. Комплексный подход – это он сейчас про что? Про то, что собирается
под шумок укусить меня побольнее и оттяпать ещё кусок от и без того еле дышащего родильного
отделения?
– Жалоба по какой пациентке? – уточняю спокойно.
– О, – Денис Аркадьевич делает вид, что удивлён моему интересу, – а вы не догадываетесь?!
Та самая с хэлп-синдромом, ваша звёздочка! Мама записывала всё на телефон, вы же в курсе.
Прелестная женщина, кстати, очень… настойчивая. Такие умеют добиваться своего.
Я медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Значит, мама, несмотря на наш разговор потом в
коридоре, всё-таки посидела, подумала, а может, и накрутила себя – да и пошла жаловаться.
– И что от меня требуется? – спрашиваю, глядя мужчине прямо в глаза.
– Приказ, объяснительная, пакет документов, – перечисляет он, явно наслаждаясь каждым
пунктом. – И, конечно, комментарии заведующей. Вы же у нас лицо отделения.
«Лицо отделения». Ага. Которое так удобно подставлять, когда надо отбиваться.
– Прекрасно, – киваю ему. – Спасибо, что передали. Я возьму нужные листы и поднимусь.
– Вот и правильно, – он снова улыбается, уже почти по-дружески. – А то знаете… новый
главврач, новые правила. Константину Альбертовичу сейчас важно понимать, кто умеет работать
в команде, а кто привык… огрызаться.
Сволочь!
Я делаю шаг в сторону, давая понять, что разговор окончен.
– Денис Аркадьевич, – произношу ровно, – в команде работают. А не устраивают засаду в
коридоре. Хорошего дня.
И прохожу мимо, не ускоряя шаг, хотя хочется перейти на бег и стукнуть дверью кабинета так,
чтобы стекло звякнуло.
В кабинете Софья Андреевна уже ждёт с историями, но, увидев моё лицо, молча протягивает
папку и даже не спрашивает лишнего.
– Мне нужны копии по той девочке, Алевтине, – уточняю фамилию. – Журнал давления, листы
магнезии, протокол операции, консилиум. Всё, полностью.
Софья кивает, не задавая вопросов, и уже через минуту я держу в руках толстую стопку
бумаги, которая по весу ничуть не легче живого ребёнка.
Вот только ребёнка ты помогаешь родить, чтобы спасти, думаю философски. А бумаги – чтобы
потом доказать, что ты спасала.
У кабинета главврача Ира – секретарь – смотрит на меня с тем выражением, какое обычно
бывает у людей, внезапно оказавшихся между молотом и наковальней и не понимающих, как им
отсюда теперь выбираться.
– Лариса Александровна, – шепчет она, – там… ну… Ирина Сергеевна тоже.
Я киваю. Ну конечно. Кто бы сомневался.
– Ничего, – говорю так же тихо. – Я пройду.
«Ты не пройдёшь!» – внезапно встаёт перед глазами кадр из кинофильма, и я с трудом
сдерживаю неуместный смешок.
Это точно нервы.
Константин сидит за столом, перед ним лежит раскрытая папка, рядом ноутбук, он хмуро
переводит взгляд с одного на другое. Ирина Сергеевна устроилась сбоку, как на прошлой
встрече, вглядывается в экран планшета, на котором открыт какой-то документ, постукивает
ручкой по столу.
Денис Аркадьевич, разумеется, тоже уже здесь. Как же нам справиться без начмеда по
хирургии, который так умеет «работать в команде». Стоит чуть в стороне с таким видом, словно
случайно тут оказался, но на лице предвкушение. Такое, которое очень хорошо иллюстрируется
фразой «сделал гадость – на сердце радость».
– Лариса Александровна, – Константин кивает мне, – проходите. Спасибо, что так быстро.
Я сажусь, удерживая на лице нейтральное выражение.
– Это все документы по пациентке, – кладу на стол и пододвигаю вперёд папку. – Осмотр,
показатели, назначение магнезии, решение об экстренном кесаревом, протокол операции,
согласие, отметки времени.
Ирина Сергеевна тут же тянется к бумагам.
– Здесь есть расхождение по времени, – произносит она, не глядя на меня. – Мы это уже
фиксировали.
– Фиксировали, – спокойно соглашаюсь. – И я уже объясняла, почему отметка проставлена в
операционной. Риски озвучены до вмешательства, пациентка была в сознании, подпись стоит.
– Жалоба касается не только времени, – вмешивается Денис Аркадьевич, сладко улыбаясь. – Там
новая жалоба от матери. И ещё формулировки про давление, хамское отношение персонала и
угрозы, что пациентка могла потерять ребёнка.
Я перевожу взгляд на Костю.
– Я говорила о рисках, – отвечаю ровно. – Это не угрозы, а информирование. Хэлп-синдром не
лечится дыхательной гимнастикой.
Константин слегка кивает, я ловлю его короткий взгляд и слегка расслабляюсь. Потому что
узнаю того Костю, которого так хорошо знала раньше – того самого, который в операционной
считывает ситуацию быстрее, чем другие успевают глазом моргнуть.
– И всё же, Константин Альбертович, – противно тянет начмед, но главврач перебивает: