Страница 40 из 72
Глава 15. Шахматы на пороховой бочке
Кабина министерского парового лифта поднималась на Высший ярус с глухим, невероятно солидным и размеренным гулом, какой бывает только у безумно дорогой столичной техники, собранной гномами-инженерами по специальному заказу императорского двора. Внутри пахло полированным красным деревом, начищенной до зеркального блеска медью, дорогим машинным маслом и легким, едва уловимым фэнтезийным безумием. Это безумие с каждой секундой всё сильнее сгущалось вокруг Полуночного патруля, заставляя воздух буквально вибрировать от грядущих тактических неприятностей государственного масштаба.
Я стояла спиной к зеркальной стене, спина к спине с опасностью, но на деле — прижатая к теплому торсу самого могущественного дракона Империи. Я по-прежнему отчетливо ощущала на своей талии тяжелую, властную и невероятно горячую ладонь Рейнарда. Его длинные пальцы едва заметно, но крайне собственнически сжимались на сукне моей штурмовой шинели, словно он проверял, не собираюсь ли я прямо сейчас совершить тактическое отступление и сбежать обратно в свои задымленные портовые трущобы через вентиляционную шахту подъемника.
Серебряный обруч на моей шее, раскалившийся добела во время нашей недавней ментальной дуэли с Селвигом в вестибюле, постепенно остывал, тихонько и жалобно звеня. Однако наша общая магия истинности и не думала успокаиваться. Она продолжала бушевать, искрить и лениво переругиваться друг с другом на каком-то подсознательном, глубинном уровне, напрочь игнорируя все мои хваленые ментальные щиты и капитанские барьеры.
— Лорд-Протектор, — как можно спокойнее произнесла я, косясь на его безупречный, словно высеченный из гранита аристократический профиль, хотя мое сердце в этот момент отчаянно колотилось о ребра, как пойманная в силки птица. — Напоминаю для общего сведения: ваша правая ладонь сейчас грубо нарушает параграф три внутреннего устава Полуночного патруля. Тот самый, который черным по белому гласит о строгом соблюдении личной дистанции между высшим командным составом и гражданскими лицами. Ну, или министерскими должностными лицами высшего ранга. Выбирайте сами, какая формулировка вам ближе по этикету.
— В данном конкретном лифте, капитан Соррель, действует исключительно закон древнего драконьего права, — абсолютно спокойно, даже с некоторой хищной ленцой отозвался Рейнард.
Его руку он, разумеется, убирать даже не подумал. Напротив, он чуть заметно развернулся ко мне всем телом, прижимая меня к углу кабины, и густой, дурманящий аромат горького шоколада вместе с грозовым озоном мгновенно вытеснил всю остальную рафинированную палитру запахов Верхнего города.
— И согласно этому самому праву, — продолжил он, и в его низком голосе послышались вибрирующие, рокочущие нотки просыпающегося пламени, — высший дракон имеет полное стратегическое и моральное право удерживать свою законную пару в зоне прямой видимости и ежесекундной тактической досягаемости. Особенно в тех случаях, когда эта самая строптивая пара секунду назад едва не превратила Министра Государственной Безопасности в кучку дымящегося пепла прямо на глазах у его собственной гвардии.
— Я вообще-то спасала вашу чешуйчатую, упрямую шкуру, Вортекс! — я возмущенно фыркнула, хотя внутри меня против воли разлилось глухое, невероятно приятное и тягучее тепло, от которого подкосились колени.
— Этот ледяной, индюк Селвиг, целенаправленно и подло бил своей ментальной магией абсолютного нуля прямо по вашему поврежденному источнику. Он прощупывал вас, если бы мой Пепел вовремя не перехватил и на корню не выжег его ледяные зонды, вы бы сейчас здесь не про драконье право рассуждали, а хрипели на полу от очередной смертельной вспышки Распада Бездны. Так что скажите мне спасибо. — буркнула я.
— Я знаю, Виви. Прекрасно знаю, — его голос внезапно потерял всю свою привычную министерскую иронию и светскую холодность. Он стал тихим, пугающе жестким, хриплым и настолько искренним, что у меня перехватило дыхание. Рейнард наклонился ко мне еще ближе, так что его растрепанные волосы едва заметно коснулись моего лба, а фиолетовые искры в его глазах превратились в настоящее, бушующее золото истинной связи.
— Я все почувствовал, родная. Твой Пепел это единственный чистый огонь во всей этой прогнившей Империи. Он выжигает заразу Бездны внутри моей крови лучше, чем любые самые сильные лекарства и эликсиры Миры.
— Пять долгих лет я искренне думал, что обречен на мучительное гниение в этой золоченой клетке Высшего Совета, вдали от тебя. — искренне смотря мне в глаза прошептал Рейнард.
— Но сегодня, когда я снова ощутил твое прикосновение и этот дикий ментальный резонанс, я окончательно понял, что я готов перевернуть весь Верхний город вверх дном, сжечь к чертям этот дворец и объявить войну всему миру, лишь бы этот очищающий огонь больше никогда не покидал меня.
Я замерла, не в силах пошевелиться или отвести взгляд от его потемневших глаз, в которых сейчас отражалась вся его измученная душа. Внутри меня в эту секунду все моё капитанское упрямство и тактическая логика с грохотом капитулировали перед этой первобытной и сокрушительной честностью.
Мне так безумно захотелось запустить пальцы в его волосы, прижаться к его губам и забыть о том, что мы находимся в самом центре враждебного министерства.
Пять лет разлуки, взаимных обид и глухой боли словно испарились, сгорая в пламени нашей общей магии. Крош примостившийся на моем плече, счёл, что уровень романтики в замкнутом пространстве превысил все допустимые нормы.
Мой фамильяр деликатно, но довольно громко угукнул, прерывая нашу затянувшуюся сцену и выразительно постучал маленьким чешуйчатым когтем по циферблату моих карманных часов, которые болтались на портупее. Мол, капитан Соррель, любовь любовью, обнимания по расписанию, но до полудня осталось всего ничего, буфет сам себя не ограбит, да и Империю от тотального взрыва спасать все-таки надо.
— Крош прав, Вортекс. Отставить лирику и сантименты на рабочем месте, — я с трудом взяла себя в руки, слегка отстраняясь от его горячей груди и поправляя воротник шинели, хотя щеки предательски горели пунцовым румянцем.
— Время поджимает, у нас на кону жизни сотен людей и судьба государства.
В этот самый момент лифт с мягким, мелодичным звяканьем окончательно остановился и кованые двери плавно разъехались в стороны, открывая перед нами роскошный вид на огромную кулуарную галерею Высшего яруса.