Страница 33 из 72
Глава 12. Запах пепла и горького шоколада
В катакомбах стало тяжело дышать. Сначала я решила, что мне просто кажется. Но нет, воздух и правда загустел. Серебряный обруч на шее нагрелся так, что начал обжигать кожу. Когда Мира цепляла его на меня в лаборатории, все выглядело куда безопаснее, но на деле оказалось всё наоборот. Сейчас же артефакт тихо потрескивал и явно работал на пределе возможностей.
Рейнард стоял слишком близко, так близко что я чувствовала его всем телом, я чувствовала его дыхание и слышала каждый вдох. Пальцы, сжимавшие ремень моей портупеи, не собирались меня отпускать. Еще немного и кожа просто не выдержала бы. Я подняла взгляд. Зря. В его глазах почти не осталось ничего привычного, это меня сильно пугало. Дракон больше не прятался и это ощущалось даже без магии. Будто внутри него что-то окончательно сорвалось с цепи. Он тянулся к моему Пеплу, к моей магии, не из вредности и не из упрямства. Просто потому, что ему было больно, по-настоящему больно, я это чувствовала. Каждый удар его сердца отзывался где-то у меня под ребрами. Каждый вдох, каждое движение. Меня это раздражало. Нет, не так. Пугало. Потому что рядом с ним моя выдержка почему-то начинала рассыпаться быстрее любой магической защиты.
— Вортекс, отпусти.
Я уперлась ладонями ему в грудь.
Без толку.
— Серьезно. Сейчас не лучшее время сходить с ума.
Он прикрыл глаза и едва заметно качнул головой.
— Поздно, Виви.
От его голоса по спине пробежали мурашки.
Именно в этот момент я поняла, что ситуация окончательно вышла из-под контроля.
И это злило меня до искр из глаз. Злило то, как легко мое собственное тело предает меня, как мгновенно вся моя хваленая капитанская независимость испаряется перед этим невыносимым, упрямым ящером.
— Вортекс, пусти, — процедила я сквозь зубы, пытаясь упереться ладонями в его широкую грудь. Но магия внутри меня уже пошла вразнос. — Пусти, говорю, иначе я за себя не ручаюсь! Мой источник… он сейчас сдетонирует!
Но вместо того чтобы отпустить, Рейнард лишь сильнее замкнул кольцо своих рук на моей талии. Его глаза, окончательно потерявшие человеческий облик, горели ровным, густым фиолетовым пламенем с тонкими, хищными черными прожилками на самой границе зрачка.
— Не могу, Виви… — его хриплый, утробный голос больше напоминал рокот просыпающегося вулкана, чем человеческую речь. — Слишком поздно. Мой дракон… он слишком долго голодал.
В ту же секунду из моей груди, повинуясь вспышке чистой, панической ярости, лавиной вырвался неконтролируемый выброс магии. Пепельный смерч — плотный, искрящийся неоново-розовыми и серебряными всполохами — закружился вокруг нас, с сухим треском ударяя в стены катакомб и срезая вековые сталактиты под самый корень. Гранитная крошка посыпалась нам на головы, а воздух окончательно превратился в сухой, обжигающий песок. Я открыла рот, чтобы выдать Лорду-Протектору очередную порцию отборных тактических оскорблений, призванных вернуть его к здравому смыслу, но…
Рейнард просто не дал мне договорить.
Его движение было настолько стремительным, драконьим, что я даже не успела активировать жезл. Его ладонь — жесткая, горячая, пахнущая озоном и войной — властно легла на затылок, фиксируя мою голову, и он резко, без малейшего намека на светский этикет, впился в мои губы своими.
Это не было похоже на наши юношеские поцелуи, которые были между нами пять лет назад в тени Академии, на тренировках, когда ещё можно было притворяться, что у нас есть выбор и вся жизнь впереди для поцелуев.
Сейчас это было совсем другое, совершенно другое, чистое безумие на грани выживания.
Жёстко, что аж горели губы, требовательно и до боли реально.
Рейнард целовал меня так, будто пытался вырвать из меня всё сразу — мой Пепел, мою строптивость, упрямство… и меня саму. Сломать и забрать, растворить в своей драконьей сути.
И самое страшное, что я не отстранилась и я ответила. Ответила взаимностью с такой же страстью и желанием.
В порыве страсти я даже не заметила, как жезл выпал из пальцев с тихим, глухим стуком и утонул где-то в грязи у ног.
Руки сами поднялись к его шее и волосам, цепляясь за его растрёпанные волосы, как будто это было единственное, что удерживало меня на месте.
Запах горького шоколада, такой родной и знакомый до злости ударил в голову так резко, что в ней просто не осталось места ни для логики, ни для устава.
Ментальный резонанс сорвался в пике пепел внутри меня пошёл тёплым потоком, очищающим, почти яростным и рванул прямо через этот поцелуй, в него.
Я почувствовала это физически.
Как черные вены распада на его шее под моими пальцами начинают бледнеть, сжиматься и отступать будто их выжигает изнутри мой огонь. Дракон внутри него довольно, сыто зарычал и эта вибрация в груди будто дёрнула меня обратно в реальность.
«Так, стоп, Капитан Соррель, отставить капитуляцию!» — рявкнула я сама на себя, уже почти на автомате и попыталась прийти в себя.
Резко дёрнулась назад, рванула этот контакт, цепкий и почти удушающий.
Рейнард тяжело выдохнул, качнулся и приоткрыл глаза — потемневшие, мутные. На губах была кровь, моя от страстных поцелуев.
И он сейчас выглядел не как Лорд-Протектор, скорее как человек, которого только что выбросило из реальности и он ещё не понял, куда именно.
Потерянный, сбитый и чёрт возьми, опасно уязвимый.
И вот в этот момент, без раздумий, чисто на импульсе я влепила ему пощёчину.
Глухой хлопок разлетелся по тоннелям.
Его голову дёрнуло в сторону, щека мгновенно вспыхнула красным фиолетовое пламя в глазах дрогнуло и как будто погасло, оставив только человеческое, растерянное выражение.
Он замер на месте, медленно коснулся щеки ладонью и растеряно посмотрел на меня.
— Это за субординацию, Вортекс — выдохнула я, всё ещё задыхаясь, поправляя порванную шнуровку шинели и пытаясь заставить колени не дрожать так сильно. Мои неоново-розовые волосы капризно выдали финальную серию тусклых искр и наконец улеглись. — И за то, что полез без официального письменного разрешения командира отряда Полуночного патруля. Распад отступил?
Рейнард несколько секунд молча смотрел на меня, словно заново переоценивая масштаб исходящей от меня опасности. Затем он опустил руку, прислушался к внутренним ощущениям и удивленно хмыкнул. Черные корни болезни на его шее действительно ушли глубоко под воротник, оставив кожу чистой, а дыхание — ровным и глубоким. Его источник впервые за долгие годы стабилизировался.