Страница 24 из 72
Рейнард ничего не ответил, лишь слегка приподнял одну бровь, выражая высшую степень скепсиса по отношению к моим угрозам. Карета тем временем сделала плавный вираж и начала замедлять ход. Я выглянула в окно: за стеклом, покрытым легким налетом магии, проплывали суровые, массивные стены Цитадели. Никакого золота, никакого хрусталя и фальшивых улыбок Верхнего города. Только серый гранит, тяжелые кованые решетки и холодный свет магических фонарей. Мы вернулись на мою территорию. Ну, почти на мою.
Карета мягко остановилась. Левитационные подушки отключились с едва слышным вздохом. Дверца распахнулась, впуская в салон прохладный ночной воздух, пахнущий сыростью и старым камнем. Я приготовилась к тому, что мне придется демонстрировать чудеса акробатики и прыгать до входа в Цитадель на одной ноге, сохраняя при этом остатки капитанского достоинства.
Но у Лорда-Протектора, как обычно, были свои стратегические планы.
Прежде чем я успела хотя бы выставить ногу из кареты, Рейнард оказался рядом. Его движения были настолько быстрыми и бесшумными, что я даже не успела заметить, как его высокая, мощная фигура перекрыла весь обзор. Сильные, горячие руки без лишних церемоний подхватили меня под спину и колени, легко отрывая от сиденья вместе с ворохом шелка, нижних юбок и затаившимся в них Крошем.
— Пусти! Я сама! Вортекс, убью, клянусь Бездной! — я окончательно потеряла самообладание и приложила его своей крошечной бальной сумочкой прямо по плечу.
Звук получился абсолютно несерьезным — мелкий речной жемчуг тихо, жалобно звякнул о плотное сукно черного мундира и серебряные эполеты. Мои розовые волосы взметнулись сияющим облаком, рассыпая искры прямо перед его лицом.
— Молчи, капитан Соррель. Это официальная тактическая эвакуация раненых с поля боя, — отрезал Рейнард, даже не поморщившись от моего удара. Его хватка была железной, но при этом удивительно аккуратной — он не сжал ни одного моего боевого шрама и не повредил и без того пострадавшее платье.
Он уверенно зашагал по широким мраморным лестницам, минуя вытянувшихся в струну гвардейцев на постах. Солдаты личной охраны Лорда-Протектора были обучены многому, но вид их сурового, ледяного главнокомандующего, который тащил на руках босоногую капитаншу с неоново-розовыми волосами и урчащим крылатым котом на подоле, явно подверг их психику суровому испытанию. Тем не менее, ни один мускул не дрогнул на их лицах. Профессионалы, чтоб их.
Рейнард миновал главный коридор, свернул в боковую галерею и точным ударом сапога распахнул тяжелую дубовую дверь своего личного, уединенного кабинета. Сюда не имел доступа ни один секретарь, ни один советник или министр. Это было его святилище. Место, где он сбрасывал маску идеального принца Харрингтона и становился тем самым жестким, расчетливым командиром.
В кабинете царил приятный полумрак. Единственным источником света были затухающие угли в огромном камине, сложенном из темного вулканического камня. Здесь пахло сухими травами, старой кожей военных карт, оружейным маслом и тем самым горьким шоколадом с морозной хвоей — личным запахом Рейнарда, от которого у меня внутри каждый раз все предательски сжималось, напоминая о прошлом, которое мы оба так упрямо пытались похоронить.
Он аккуратно, без единого резкого движения опустил меня в глубокое, неприлично удобное кожаное кресло у камина. Крош тут же выкатился из моих юбок, спрыгнул на пол и с хозяйским видом направился к массивному дубовому столу, вынюхивая, нет ли там чего-нибудь съедобного или серебряного.
Рейнард не стал отходить. Он сразу же опустился на одно колено прямо передо мной, без малейших колебаний перехватывая мою пострадавшую правую лодыжку своими длинными, сильными пальцами.
— Я сама могу осмотреть свою ногу, Лорд-Протектор, — моя отходчивость еще не успела включиться, и злость вспыхнула с новой силой. Я попыталась дернуть ногу назад, но его хватка на моей щиколотке была непреклонной. Горячие ладони дракона обжигали кожу даже сквозь тонкую ткань чулка, заставляя пульс ускоряться. — Прекрати это. Я капитан патруля, а не кисейная барышня из Верхнего города. Я выдерживала попадания боевых заклинаний Бездны, так что со сломанным каблуком как-нибудь справлюсь без высочайшего вмешательства.
— Сиди смирно, Виви, — глухо, почти рычаще произнес он, не обращая внимания на мое сопротивление. — Твое упрямство и твоя гордость когда-нибудь тебя погубят. Ты ведешь себя как новобранец, который пытается скрыть ранение от командира.
Он аккуратно, точными движениями снял с моей ноги остатки сломанной туфли и отбросил их в сторону. Его пальцы начали бережно прощупывать сустав, проверяя, нет ли вывиха или серьезного растяжения. Его прикосновения были на удивление нежными, чуткими и теплыми. Я замерла, уставившись на его серебристую макушку. Магия Света, чистая, мягкая и прохладная, заструилась из его ладоней, мгновенно проникая под кожу и снимая противную, ноющую боль в лодыжке.
Я невольно затаила дыхание. Весь мой праведный гнев, который я так тщательно раздувала в карете, начал стремительно испаряться, уступая место какому-то странному, щемящему чувству в груди. Я всегда была отходчивой, это знали все в моем отряде. Я не умела долго злиться, особенно когда этот невыносимый, высокомерный ящер переставал строить из себя ледяного главнокомандующего и становился тем самым
моим
Рейном, который когда-то закрывал меня спиной от ментальных паразитов в Южном секторе.
— Спасибо, — тихо, почти шепотом выдохнула я, полностью расслабляясь в кресле и откидывая голову на спинку. — Ладно, признаю. Шпильки — это абсолютно не мое тактическое оружие. В патрульных сапогах я чувствую себя гораздо увереннее. Если бы не Крош, который спрятал их в вентиляцию, я бы никогда не надела это шелковое недоразумение.
Рейнард ничего не ответил. Он закончил плетение исцеляющего заклинания, убедившись, что связки в порядке, но не поднялся на ноги. Вместо этого он резко, с каким-то судорожным усилием дернул воротник своего парадного мундира. Ему явно не хватало воздуха. Лицо Лорда-Протектора, обычно бледное и непроницаемое, сейчас казалось неестественно серым, а на лбу выступили мелкие капли пота.
Он глухо сдавленно рыкнул и быстрыми, резкими движениями начал расстегивать верхние серебряные пуговицы мундира, ослабляя плотную, удушающую ткань воротника-стойки. Затем его пальцы переключились на тонкие пуговицы белоснежной рубашки под ним, открывая горловину.