Страница 23 из 72
Глава 9. Анатомия драконьих тайн
Карета Лорда-Протектора двигалась с оскорбительной, просто противоестественной плавностью. Никакой привычной патрульной тряски, никакого зубодробительного стука железных колес по разбитой каменной мостовой Южного сектора — чистая, непомерно дорогая магия левитации, чтоб её Бездна побрала вместе со всеми её создателями. Высший свет Верхнего города не любил испытывать дискомфорт, даже когда возвращался с имперских балов.
Я сидела на роскошном, вызывающе мягком бархатном сиденье цвета спелой вишни, поджав под себя одну ногу, лишившуюся злосчастной шпильки. Моя вторая туфля сиротливо стояла на пушистом ковре кареты, а правая нога в тонком шелковом чулке теперь казалась абсолютно беззащитной перед лицом надвигающейся катастрофы. Я изо всех сил пыталась прожечь взглядом дыру в мужчине, сидевшем прямо напротив меня, но Лорд-Протектор демонстрировал привычную драконью невозмутимость.
Для всего Верхнего города, для сотен напыщенных аристократов и перепуганных министров, которые еще полчаса назад заискивающе заглядывали ему в рот, этот человек был Рейнардом Харрингтоном — Лордом-Протектором Империи Люминос и старшим принцем правящей династии. Но для меня, с тех самых пор, как мы вместе проливали кровь в залитых маслянистой копотью переулках Южного сектора, он оставался Вортексом. Фамилией своей матери, которую Рейн упрямо носил на своем потрепанном армейском жетоне, когда только начинал службу в патруле. Он сознательно использовал это имя, чтобы скрыть свой королевский титул, отказаться от привилегий Верхнего города и доказать имперскому совету, что способен выживать и побеждать как обычный боевой маг, а не как избалованный наследник драконьей крови. И я из чистого капитанского упрямства принципиально не собиралась напоминать ему о его гребаной короне, золотых эполетах и правах престолонаследия.
— Ты вел себя как форменный неандерталец, Вортекс, — процедила я сквозь зубы, яростно поправляя растрепавшиеся, торчащие во все стороны неоново-розовые пряди.
Мой многострадальный серебряный обруч, который я так опрометчиво утащила с верстака Миры, окончательно сдался. Защитные контуры заземления, поврежденные еще во время вчерашнего пожара на чердаке алхимика, больше не издавали обнадеживающего гудения. Они полностью выгорели. Маскировочные чары растаяли без следа, и вместо благопристойного, пепельно-русого цвета светской львицы мои волосы теперь сияли чистым, вызывающим неоном, периодически сыпля мелкими розовыми искрами прямо на обшивку кареты. Настоящий кошмар для придворного этикета.
— Вынести меня на руках из бального зала на глазах у всего Высшего Совета? Перед Локком? Перед иностранными послами? Серьезно? — я подалась вперед, отчего тяжелый пепельно-серый шелк платья зашуршал. — Моя репутация сурового, неподкупного капитана Южного патруля официально мертва. Её закопали прямо там, под хрустальными люстрами Люминоса. Завтра все трущобы будут шептаться о том, что капитан Соррель растеряла все свои боевые навыки и превратилась в комнатную игрушку Лорда-Протектора.
Рейнард даже не шевельнулся. Он сидел идеально прямо, закинув ногу на ногу. Его парадный черный мундир, расшитый серебряными нитями, выглядел безупречно, несмотря на то, что на его плече все еще оставалось несколько моих неоновых искр. Его антрацитово-черные глаза были полузакрыты, а на жестких, тонких губах застыло выражение, которое я больше всего ненавидела — абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной правоте.
— Твоя репутация грозного капитана пострадала гораздо раньше, Вивьен, — ровно, с легкой хрипотцой в голосе произнес он, не открывая глаз. — А именно в тот тактический момент, когда ты решила атаковать мой бронированный имперский сапог острой деревянной шпилькой. Любой военный трибунал признал бы твои действия актом отчаяния и стратегического безумия. Ты не рассчитала прочность материалов, капитан Соррель.
— Я защищала свои личные границы! — вспыхнула я, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Ты перехватил мое запястье без какого-либо предупреждения. Ты влез между мной и Локком, нарушил все мыслимые протоколы приличия, потащил меня танцевать этот дурацкий резонансный вальс, хотя я собиралась согласиться на приглашение твоего брата!
— Мой брат — идиот, который не видит дальше своего собственного напудренного носа, — Рейнард наконец открыл глаза. В их глубине, словно на самом дне Бездны, на секунду промелькнуло опасное, фиолетовое драконье пламя. — Локк забавлялся. Он прекрасно знал, как отреагирует моя магия на его попытку приблизиться к тебе. Он провоцировал меня, а ты с радостью готова была стать орудием в его мелких придворных интригах.
— Локк хотя бы умеет разговаривать с женщинами без использования командного голоса и угроз конфисковать мою личную кофеварку! — я скрестила руки на груди, но корсет тут же безбожно врезался мне в ребра, напоминая, что дышать в этом платье по-прежнему можно только наполовину.
— Фр-р-р! — из глубоких складок серого шелка на моих коленях внезапно высунулась заспанная, усатая и крайне довольная морда Кроша.
Наш боевой фамильяр, эта упитанная и наглая помесь пушистого кота и чешуйчатого крылана, сыто икнул. Из его пасти вылетел крошечный фиолетовый пузырь, который с тихим хлопком лопнул прямо у меня перед носом. Судя по тому, что шнуровка на моей юбке стала подозрительно свободной, этот мелкий крылатый партизан окончательно уничтожил нижний слой дорогого фатина и теперь чувствовал себя победителем империи.
— И твой сообщник арестован вместе с тобой, — ледяной взгляд Рейнарда переместился на питомца. — За умышленную порчу государственного имущества, проникновение на охраняемый объект высшей категории и подрыв имперского бального этикета. Я прикажу запереть его в казематах Цитадели, где у него не будет возможности жрать шелковые шнурки.
— Только попробуй тронуть Кроша, Вортекс, — я инстинктивно прижала фамильяра к себе, отчего тот возмущенно зашипел и выпустил когти, едва не порвав лиф платья. — Я лично проберусь в твой кабинет и скормлю ему твою самую секретную карту оборонительных рубежей Верхнего города. Вместе со всеми твоими личными пометками и магическими печатями. Посмотрим, как тогда запоет твоя хваленая имперская канцелярия.