Страница 67 из 70
И тогда я делаю единственное, что могу. Хватаю со стола нож — простой, тяжёлый, кухонный, но острый, такой, каким режут хлеб и мясо, и в эту секунду он кажется мне единственным шансом.
Руки дрожат, но я сжимаю его изо всех сил, так, что пальцы белеют, прицеливаюсь туда, где сердце дракона и кожа наиболее уязвима, туда, где лёд и пламя встречаются и становятся слабее, и метаю.
Нож летит по дуге, сверкая в свете пламени, как маленькая молния, и вонзается точно в цель. Коррин вздрагивает, его ледяная броня трескается, рассыпается на осколки, и он отступает, теряя форму. Трансформация ломается, он снова становится человеком, оседает на пол, и в его глазах мелькает не столько боль, сколько удивление — будто он не верил, что кто‑то посмеет ударить в ответ, что у меня хватит смелости.
Мы победили.
Адам, тяжело дыша, снова принимает человеческий облик. На его коже ещё мерцают отблески пламени, как будто огонь не хочет отпускать его, но взгляд остаётся спокойным, собранным, и в нём я вижу то, что мне нужно больше всего, — уверенность, что мы справимся.
— Пошли, — говорит он тихо и твёрдо, и тянет меня за руку, крепко, уверенно, так, что я понимаю, что пока он держит меня, я не упаду. — Сейчас нельзя стоять на месте.
Мы выходим из развороченной гостиницы. Вокруг тишина, нарушаемая только треском горящих балок, чьим‑то стоном вдалеке и шорохом осыпающейся штукатурки.
Улица кажется чужой и опасной, будто каждый камень здесь может предать, но мы идём быстро, не оглядываясь, потому что знаем, что если задержимся хоть на минуту, всё может начаться заново.
Мы спешно пересекаем город, пробираемся по узким переулкам, где тени кажутся живыми, минуем площадь, на которой ещё недавно, наверное, торговали овощами и смеялись дети, и наконец выходим на окраину.
И там, на фоне темнеющего неба, нам навстречу движется отряд воинов на лошадях. Плащи у них алые, как пламя, яркие даже в сумерках, на груди — герб огненного императора, сияющий золотом.
— Это сопровождающие для нас.
Один из всадников подъезжает ближе, слегка наклоняет голову в уважительном кивке и говорит:
— Барон Малланиус. Император ждёт вас. Теперь и ваша спутница также под его защитой.
Я смотрю на Адама, и впервые за долгое время мне не хочется плакать от страха. В груди разливается странное, тихое чувство, похожее на рассвет после долгой ночи: теперь всё будет хорошо. Мы добрались. Нас нашли. И больше никто не сможет нас разлучить.