Страница 65 из 70
Адам терпеливо ждёт, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди, и на его лице играет лёгкая улыбка, будто он знает, что я всегда беру с собой что-то лишнее, какую-нибудь мелочь, которая, на первый взгляд, не имеет никакого значения, и это его только умиляет, как умиляет всё, что связано со мной.
Мы выходим из гостиницы, и прохладный утренний воздух сразу бодрит, прогоняя остатки сонливости и заставляя встряхнуться, будто напоминая, что пора двигаться дальше. Городок ещё только просыпается: на улицах тихо, лишь изредка мимо проходят ранние прохожие — старушка с корзинкой, спешащий куда-то мальчишка, усталый кузнец, который, наверное, уже работает с рассвета.
Где-то вдалеке лает собака, и этот обычный, будничный звук кажется мне сейчас чем-то невероятно ценным, потому что он говорит о том, что жизнь продолжается, несмотря ни на что.
Мы направляемся на окраину, туда, где за последними домами начинается поле, залитое утренним светом, а за ним — лес, тёмный и густой, в котором нас никто не увидит, где можно будет на время забыть о том, что за нами охотятся.
Адам берёт меня за руку, переплетая свои пальцы с моими, и на секунду мы замираем, просто стоя рядом и слушая, как мир вокруг начинает просыпаться по-настоящему: как поют птицы, как шелестит трава, как ветер играет с листьями на деревьях, и в этом шуме мне слышится обещание, что впереди нас ждёт что-то хорошее.
Там, на опушке, Адам принимает облик дракона. Его фигура расплывается, окутанная золотистым сиянием, которое переливается и дрожит, как пламя на ветру, и через мгновение передо мной стоит огромный, величественный дракон с чешуёй, переливающейся на солнце всеми оттенками бронзы и меди, будто каждая чешуйка хранит в себе кусочек заката.
Я подхожу к нему и со вздохом безысходного сожаления забираюсь на его спину, чувствуя под пальцами твёрдую, но тёплую чешую. За эти дни я так устала летать, что этих ощущений полёта мне, наверное, хватит на много месяцев вперёд. Ветер, бьющий в лицо, такой сильный, что слёзы сами наворачиваются на глаза, высота, от которой захватывает дух и хочется одновременно кричать от восторга и зажмуриться от страха, и это странное чувство невесомости, когда кажется, что ты одновременно и паришь, и держишься за что-то очень надёжное, за того, кто никогда не даст тебе упасть.
Мы взмываем вверх, и городок остаётся позади, превращаясь в крошечные домики, похожие на игрушечные, в миниатюрные копии настоящих домов, где живут люди, которые даже не подозревают о том, что над ними только что пролетел дракон. Ещё один город остался позади.
По заверению Адама, это последний день нашего передвижения столь непривычным для меня способом, и уже этим вечером мы будем на границе, где законы столицы уже не имеют силы, где нас будет искать гораздо сложнее, где у нас появится шанс на нормальную жизнь. А значит, потерпеть осталось недолго.
И хотя впереди ещё несколько часов полёта, я крепче обхватываю Адама за шею и улыбаюсь, чувствуя, как ветер сушит слёзы на щеках, а впереди, за горизонтом, начинает брезжить надежда на спокойную, тихую жизнь, где нам больше не придётся бежать, где можно будет просто жить, любить и растить нашего ребёнка, не оглядываясь через плечо в ожидании беды.