Страница 49 из 70
25
Мой дядя, его жена Сесиль, Адам и я завтракаем на летней веранде, залитой тёплым весенним солнцем. Уже месяц как началась весна — и природа словно сошла с ума от радости, будто наконец-то сбросила с себя оковы долгой, изматывающей зимы.
Повсюду буйство зелени. Молодые побеги пробиваются сквозь землю, кусты и деревья покрылись нежной, почти прозрачной листвой, которая переливается изумрудным светом в лучах утреннего солнца. В воздухе витает пьянящий аромат цветущих яблонь и сирени — такой густой и сладкий, что кажется, его можно попробовать на вкус.
Над клумбами порхают первые бабочки, будто крошечные живые драгоценности, чьи крылья переливаются всеми оттенками радуги. Я невольно засматриваюсь на одну из них — ярко‑голубую, с тонкими чёрными прожилками, — и на секунду забываю обо всех тревогах, которые тяжким грузом лежат на моём сердце.
Тётя Сесиль разливает чай, её движения размеренны и спокойны, словно она не просто наливает напиток, а совершает какой-то древний, тайный ритуал. От этого на душе становится чуть легче — будто весь мир устроен правильно и логично.
Она улыбается мне, и в этой улыбке столько тепла и заботы, что на мгновение я чувствую себя не пленницей обстоятельств, а просто юной девушкой, наслаждающейся мирным утром. Чай в моей чашке дымится, источая аромат мяты и лесных ягод, и я делаю осторожный глоток, позволяя этому простому удовольствию на секунду заглушить тревожные мысли.
Я украдкой поглядываю на Адама — он сидит напротив, и солнечный свет играет в его волосах, превращая их в расплавленное золото. Каждая прядь словно светится изнутри, и мне хочется протянуть руку и коснуться их, почувствовать, такие ли они мягкие, как кажется. Он на секунду отводит взгляд от тарелки, и наши глаза встречаются. В его взгляде — то же самое нетерпение, что бурлит и во мне, — словно мы два потока, стремящиеся слиться воедино, но пока разделённые тонкой, почти невидимой преградой. Я чувствую, как моё сердце делает лишний удар, и тут же опускаю глаза, боясь, что дядя или тетя заметит этот немой диалог между нами.
После завтрака я, не выдержав напряжения, которое словно электрический ток вибрирует между мной и Адамом, тяну его за собой в поле.
Игриво посматриваю на него через плечо, и на губах у меня играет лёгкая, почти озорная улыбка — та самая, которую я так редко позволяю себе в присутствии родных.
Мне хочется сбросить с себя эту маску благовоспитанной леди, хочется просто быть собой, хоть на несколько минут. Адам, кажется, понимает меня без слов. Он встаёт из-за стола, бросает короткий взгляд на тётушку, которая продолжает спокойно пить чай, и идёт следом.
Он идёт за мной, и я чувствую, как между нами словно натягивается невидимая нить, становясь всё туже с каждым шагом. Эта нить — незримая, но ощутимая — связывает нас крепче любых клятв, крепче любых запретов. Ветер играет моими волосами, распуская аккуратно уложенные локоны, и я смеюсь, словно девчонка, которая наконец-то вырвалась на свободу.
Этот смех — как глоток свежего воздуха, как признание того, что, несмотря на все тяготы, во мне ещё живёт та беззаботная девочка, которая верила в чудеса.
Я ускоряю шаг, и Адам, не отставая, следует за мной, его шаги звучат уверенно и твёрдо, словно он готов идти за мной хоть на край света.
Адам догоняет меня у самой кромки поля, где высокая трава начинает колыхаться под порывами ветра, создавая причудливые волны. Мы оказываемся посреди широкого поля, залитого солнечным светом.
Трава здесь высокая и мягкая, она щекочет лодыжки, и я, не сдержавшись, скидываю туфли, чтобы почувствовать эту живую, тёплую землю под ногами. Вокруг — ни души, только шелест листьев да пение птиц, которое звучит как торжественный гимн этой юной весне. Я глубоко вдыхаю воздух, наполненный запахами земли, травы и солнца, и на секунду закрываю глаза, наслаждаясь этим мгновением абсолютной свободы.
Он целует меня — жадно, настойчиво, словно не может больше сдерживать то, что копилось в нём все эти дни, все эти долгие часы вынужденной разлуки.
Его губы обжигают, и на секунду я теряюсь в этом вихре ощущений, в этом мгновении, где нет ни прошлого, ни будущего, а есть только мы вдвоём, только этот жар, который проходит сквозь нас, словно молния.
Мир вокруг словно замирает, и единственное, что я слышу, — это бешеный стук наших сердец, бьющихся в унисон. Его руки обнимают меня так крепко, будто он боится, что я исчезну, растворюсь в этом солнечном свете, как утренний туман.
Его пальцы уже начинают расшнуровывать мой лиф, и я, словно очнувшись от этого сладкого дурмана, наигранно возмущённо бью его по рукам. Моё сердце всё ещё бешено колотится, а в голове шумит от его поцелуя, но я должна остановиться, хотя бы на минуту.
— Я позвала тебя сюда совсем не для этого, — говорю я, стараясь придать своему голосу строгость, которой на самом деле нет, но в глазах у меня пляшут смешинки, выдавая моё истинное настроение.
Адам на секунду замирает, глядя на меня с лёгким недоумением, словно не может понять, как эта девушка, которая только что отвечала на его поцелуи с такой же страстью, вдруг отстраняется.
Затем его губы растягиваются в тёплой, понимающей улыбке. Он отступает на шаг, и в его взгляде читается смесь разочарования и веселья, словно он знает, что это лишь игра, и с удовольствием в неё включается.
Я достаю из складок платья набор ножей — изящных, с рукоятками, инкрустированными серебром. Они блестят на солнце, и я с удовольствием ощущаю их вес в ладони — этот знакомый, успокаивающий вес, который всегда дарит мне чувство уверенности.
Ножи — не просто оружие, это часть меня, продолжение моей воли, и сейчас мне нужно напомнить себе, кто я есть, нужно почувствовать эту силу, текущую в моих жилах.
— Кажется, я целую вечность не практиковалась в этом искусстве, — заявляю я, и в моём голосе звучит вызов, адресованный не столько Адаму, сколько самой себе.
Адам лишь удручённо вздыхает, и этот вздох вызывает у меня приступ смеха. Я смеюсь так искренне, так беззаботно, что слёзы выступают на глазах, и на секунду мир вокруг становится ярче, словно кто-то добавил красок в эту и без того живописную картину.
Этот смех — как освобождение, как признание того, что, несмотря на все опасности и тайны, которые нас окружают, мы всё ещё можем быть просто молодыми людьми, наслаждающимися жизнью.