Страница 36 из 70
Я молчу. Император не расторг брак…
— Что молчишь? — шипит он. — Боишься? Или уже придумываешь, как ещё мне навредить?
Внезапно его лицо искажает насмешливая улыбка — холодная, жестокая.
— А знаешь что? — говорит он. — Может, тебе стоит погостить у дяди? Раз уж тебе так противен наш брак, раз ты не хочешь дать мне наследника… Отправляйся к нему. Поживи в его поместье. Подумай там о своём поведении.
Он склоняет голову набок, смотрит на меня с издёвкой:
— Ну что, Аманда? Хочешь уехать? Я дам тебе такую возможность.
— Поместье дяди… — тихо начинаю я. — Но разве его не конфисковали несколько месяцев назад? Разве не ты сам руководил этим по приказу императора?
Улыбка Коррина становится ещё шире, почти безумной:
— О, конфисковали, конечно. Всё, что представляло ценность. Но знаешь, император даже не посчитал нужным забирать старый дом в глуши. Там, где твой дядя провёл детство. Ветхая развалюха, где нет ни тепла, ни удобств. Но жить можно.
— Да, — продолжает он, наслаждаясь моей растерянностью. — Твой дядя с женой теперь там. В этом старом доме. До него месяц пути по зимним дорогам, через леса и болота. Ни охраны, ни припасов. Но император милостиво позволил им там жить.
Он делает паузу, смотрит мне в глаза:
— И ты поедешь туда. Сегодня же.
Я сглатываю. Месяц пути зимой… Он хочет, чтобы я погибла по дороге. Или чтобы дядя не смог меня принять — у них и так ничего нет.
— Хорошо, — говорю я твёрдо. — Я поеду. Хоть сейчас.
Коррин на мгновение замирает, явно не ожидая такого ответа. Но тут же его лицо снова искажает злоба:
— Отлично. Так и будет. Собирайся.
Я делаю шаг к шкафу, но он резко останавливает меня:
— Стой. Ты поедешь ровно с тем, с чем пришла в этот дом. Ни больше, ни меньше.
— Что? — я оборачиваюсь.
— Ты слышала, — он подходит ближе, говорит почти шёпотом, но каждое слово звучит как удар. — Несколько летних платьев. Тонкая накидка. Туфли для зала. Вот и всё. Ничего из того, что я дал тебе. Ничего тёплого. Ничего ценного.
У меня перехватывает дыхание. Он не шутит. Он действительно отправит меня в путь в лёгкой одежде, посреди зимы.
— Ты хочешь, чтобы я замёрзла? — тихо спрашиваю я.
— Я хочу, чтобы ты поняла, — отвечает он холодно. — Что твоё упрямство имеет цену. И теперь ты заплатишь её сполна.
Я смотрю на него и вижу: он не передумает. В его глазах нет ни жалости, ни сомнений. Только гнев и желание наказать.
Медленно подхожу к шкафу. Достаю одно из летних платьев — тонкое, с кружевной отделкой, совсем не для зимы, и свой сверток с книгой и пучками трав - самое ценное, что осталось мне от матери. Кладу все это на кровать. Руки дрожат.
Месяц пути. Без еды, без тепла, без защиты. Он отправляет меня на смерть.
— Я готова, — говорю я, поднимая голову. — Веди меня. Пусть будет так, как ты решил. Но помни, однажды ты ответишь за это.
Коррин лишь усмехается:
— Пойдём, жена. Экипаж уже ждёт.
Я делаю глубокий вдох, беру платье, сверток с книгой в руки и иду к двери. За спиной — камин, тепло, уют. Впереди — ночь, снег и дорога, которая может стать последней. Но я иду. Потому что пока я иду — я жива. И пока я жива — у меня есть шанс.