Страница 31 из 70
16
Солнце уже поднялось высоко, его лучи обжигают кожу, а в воздухе пахнет нагретой землёй и пылью. Цепи, наконец, ослабляют, и я едва не падаю — ноги не держат. Один из стражников подхватывает меня под локоть, другой отстёгивает последние звенья от столба.
— Господин приказал отвести вас в покои, — хрипло произносит старший стражник, избегая смотреть мне в глаза.
Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Спина горит огнём — каждый шаг отдаётся острой болью.
Стражник поддерживает меня, пока мы идём через двор. Я чувствую на себе взгляды слуг, стражи, даже садовника, замершего с лопатой у клумбы. Но никто не смеет подойти, не смеет предложить помощь. Все знают: гнев господина лучше не навлекать на себя.
Как только мы входим в мои покои, стражник молча отходит в сторону, а ко мне тут же бросаются служанки.
— О, госпожа! — ахает Карлин, и тут же командует остальным: — Быстрее, помогите госпоже раздеться! Принесите воды, чистое бельё, полотенце!
Они суетятся вокруг, осторожно снимают с меня изорванную сорочку. Я морщусь, когда ткань прилипает к ранам на спине.
— Тише, тише, — шепчет Карлин, поддерживая меня под руку. — Сейчас, сейчас мы вас в порядок приведём.
Меня ведут к ванне, наполненной тёплой водой с лепестками лаванды — видимо, успели приготовить, пока я была во дворе. Вода обжигает раны, но постепенно боль притупляется, и я наконец могу глубоко вздохнуть.
— Карлин, — тихо зову я, когда служанки помогают мне выйти из ванны и укутывают в мягкое полотенце. — Принеси мою сумку. Ту, что спрятана в глубине шкафа, за коробками с платьями.
Карлин кивает и уходит к шкафу.
Она находит сумку, осторожно достаёт её и протягивает мне. Я достаю из нее небольшой пузырек и открываю крышку. Вдыхаю знакомый запах: мята, зверобой, пчелиный воск и ещё что‑то едва уловимое, магическое.
— Смажь мне спину, — прошу я. — Только осторожно.
Карлин берёт мазь, наносит на пальцы и начинает аккуратно втирать в раны. Боль постепенно утихает, сменяясь приятным теплом. Я закрываю глаза и чувствую, как напряжение покидает тело.
— Спасибо, — шепчу я. — Ты всегда знала, что мне нужно.
Карлин работает молча, но я вижу, как дрожат её руки, как в глазах стоят слёзы. Она осторожно проводит пальцами по моей спине, распределяя мазь тонким слоем.
— Это поможет, — говорю я тихо. — К утру раны начнут затягиваться. А через пару дней и следа не останется. И я хочу попросить тебя ещё об одной услуге.
— Я не дам ему того, чего он хочет, — говорю я твёрдо, глядя Карлин в глаза. — Никакого наследника. Он поднял на меня руку, использовал меня как вещь — и я не позволю ему продолжить это.
Карлин молчит, но в её взгляде читается понимание.
— В лесу недалеко от поместья, у старого дуба, где тропа поворачивает к ручью, растёт трава с мелкими синими цветками. Я заприметила ее во время одной из немногих «прогулок» в окружении охранников. Называется «лунный покров». Принеси мне её. Сушёную или свежую — неважно. Главное, чтобы не меньше горсти.
— Вы уверены? — тихо спрашивает она. — Это… опасно. Если господин узнает…
— Он не узнает, — отвечаю я. — А если и узнает, то пусть. Лучше рискнуть, чем стать инкубатором для его амбиций.
Карлин кивает:
— Я соберу. Сегодня в полночь она будет у вас.
Я сжимаю её руку:
— Спасибо. Ты не просто служанка. Ты — мой друг. И мне очень жаль, что я не смогла помочь твоей сестре.
Вспоминаю тот случай со злосчастной простыней и то, чем моя оплошность обернулась для несчастной девушки.
— Я все понимаю, госпожа. Это была не ваша вина.
Она улыбается — впервые за этот тяжёлый день — и помогает мне надеть чистую сорочку.
День проходит в лихорадочном ожидании и вот, наконец, часы бьют полночь. Я сижу у камина, кутаюсь в шаль и вглядываюсь в пляшущие языки пламени. Каждая минута тянется бесконечно долго — я жду Карлин.
Скрип двери заставляет меня вздрогнуть. В проёме появляется силуэт служанки, закутанной в тёмный плащ. Она быстро оглядывается по сторонам, затем бесшумно входит и закрывает дверь на задвижку.
— Я принесла, госпожа, — шепчет она, снимая плащ и протягивая мне пучок травы с мелкими синими цветками. — Как вы и просили. Собрала у старого дуба, где тропа поворачивает к ручью. Там её много — целая поляна под лунным светом мерцает.
Я беру траву, вдыхаю тонкий, едва уловимый аромат — сладковатый, с лёгкой горчинкой. Листья бархатистые на ощупь, а цветки действительно словно припорошены лунной пылью.
— Спасибо, Карлин, — говорю я тихо, но твёрдо. — Ты рискуешь ради меня, и я этого не забуду.
Она кивает, её глаза в свете камина кажутся почти чёрными:
— Что дальше, госпожа?
— Иди отдыхай, — отвечаю я. — Дальше я справлюсь сама. И помни: никто не должен знать.
Карлин ещё раз кивает и бесшумно выходит, оставляя меня одну со своей решимостью и пучком волшебной травы.
Я подхожу к камину, ставлю на решётку небольшой медный котелок, наливаю в него родниковой воды из кувшина. Затем аккуратно обрываю листья и цветки «лунного покрова», бросаю их в воду. Трава тут же начинает слегка мерцать, будто отзываясь на мои намерения.
Достаю из потайного ящика материнскую книгу заклинаний. Кожаный переплёт потрескался от времени, страницы пожелтели, но руны на них всё ещё светятся слабым голубым светом. Нахожу нужный раздел — раздел защитных зелий и оберегов. Пальцем провожу по строкам, вспоминая слова, которым учила меня мать.
Становлюсь у камина, кладу левую руку на котелок, правой держу открытую книгу. Глубоко вдыхаю и начинаю читать заклинание — тихо, но чётко, в такт биению сердца:
Лунный покров, травы свет,
Дай защиту от чужих побед,
Пусть лишь воля, лишь любовь,
Даст жизнь, а не кровь.
Не по принужденью, не по приказу,
А по искреннему сердцу, по свя́зу.
Заклинаю силой ночи, силой дня,
Будь защита верна, верна для меня.
С каждым словом вода в котелке начинает светиться мягким серебристым светом, а листья «лунного покрова» кружатся в медленном танце.
Воздух наполняется ароматом мяты и чего‑то древнего, магического. Я чувствую, как магия течёт через меня, соединяясь с отваром, наполняя его силой.
Котелок чуть подрагивает под ладонью — знак того, что заклинание сработало. Я закрываю книгу, осторожно снимаю котелок с решётки и ставлю на столик рядом с камином.