Страница 30 из 70
Стражники ведут меня через двор, их тяжёлые сапоги глухо стучат по булыжнику. Я пытаюсь идти ровно, но ноги подкашиваются — то ли от усталости после долгой ночи в седле, то ли от страха, который ледяными щупальцами сжимает сердце.
Они останавливаются на заднем дворе, у старого деревянного столба, потемневшего от времени и непогоды. Один из воинов достаёт ржавые цепи, другой грубо разворачивает меня лицом к столбу. Холодное железо обхватывает запястья, щёлкает замок — я прикована.
— Будешь здесь, пока господин не решит, что с тобой делать, — хрипло бросает старший стражник.
Они уходят, оставляя меня одну под лучами утреннего солнца. Оно ещё не в зените, но уже припекает нещадно. Пот стекает по вискам, губы пересохли, во рту — горечь и жажда. Жажда пить… и жажда мести.
Я дёргаю цепи — бесполезно. Металл врезается в кожу, оставляя красные полосы. Вокруг тишина, только где‑то вдалеке перекликаются птицы, да доносится отдалённый стук кузнечного молота. Я закрываю глаза, пытаясь собраться с мыслями, но перед внутренним взором встают лица дяди, тети и Артура. Успеет ли брат добраться до поместья? Предупредит ли дядю?
Через пару часов я слышу шаги. Знакомая тяжёлая поступь. Открываю глаза — и вижу его. Мой муж идёт ко мне, сжимая в руке хлыст. Его лицо искажено гневом, а под человеческой маской снова проступают черты ледяного дракона: кожа бледнеет, глаза сверкают холодным огнём.
— Ведьма, — цедит он сквозь зубы, останавливаясь в двух шагах от меня. — Как я тебя ненавижу. Ты обманула меня, предала. Говори правду: куда ты ездила? С кем встречалась?
Я молчу. Просто смотрю на него, стараясь не выдать страха. В горле пересохло, но я знаю, что любое признание сейчас — это приговор для моей семьи.
Он резко вскидывает руку. Хлыст свистит в воздухе — и жгучая боль пронзает плечо. Я вскрикиваю, дёргаюсь, но цепи держат крепко. Кожа горит, будто к ней приложили раскалённое железо. Боль растекается по телу, отдаваясь пульсацией в висках.
— Говори! — рычит он. — Или будет хуже.
Я сглатываю, облизываю пересохшие губы. В глазах темнеет, но я заставляю себя поднять голову.
— Ты ведь ведьма, — усмехается он. — Значит, крепче остальных женщин. Выдержишь.
Его слова бьют не хуже хлыста. «Ведьма». Он говорит это с презрением, будто это самое грязное слово на свете. Но в нём — ключ к разгадке. Он знал. Знал, кто я, когда брал меня в жёны.
Хлыст опускается снова — на этот раз вдоль спины. Боль ослепляет, перехватывает дыхание. Я закусываю губу до крови, чтобы не закричать. Слёзы катятся по щекам, но я не опускаю взгляда.
— Зачем? — хриплю я, и голос звучит чужим, надломленным. — Зачем ты вообще взял меня в жёны? Почему именно от меня ты требуешь наследника?
Он замирает, словно поражённый моими словами. Хлыст повисает в руке. На мгновение маска ярости трескается, и я вижу в его глазах что‑то другое — не ненависть, а… страх? Сомнение?
— Ты… — он делает шаг ко мне, наклоняется так близко, что я чувствую его ледяное дыхание. — Ты — ключ. Кровь ведьминского рода в жилах наследника даст ему силу, которой нет у других драконов. Ты должна была родить мне сына, который станет повелителем двух миров.
Я смеюсь — коротко, горько.
Он отступает, сжимает рукоять хлыста так, что костяшки белеют.
. — Ты всё равно родишь мне наследника. И ты будешь делать то, что я скажу.
Но в его голосе уже нет прежней уверенности. Я вижу трещину в его броне. И я воспользуюсь этим.
Солнце поднимается выше, обжигая кожу. Цепи давят на запястья, боль пульсирует в теле, но внутри разгорается что‑то новое — не просто жажда мести, а решимость. Я не позволю ему сломать меня. Не позволю использовать мою семью ради его амбиций.
Я поднимаю голову, смотрю ему прямо в глаза и тихо, но твёрдо говорю:
— Я не дам тебе того, что ты хочешь. Никогда.
Его лицо искажается яростью, но прежде чем он успевает что‑либо сделать, вдалеке раздаётся крик:
— Господин! К поместью приближаются всадники!
Он резко оборачивается, затем бросает на меня последний взгляд — полный ненависти и… чего‑то ещё. Чего‑то, что я не могу разгадать.
— Мы продолжим этот разговор позже, — бросает он и уходит, оставив меня прикованной к столбу, но не сломленной.
Я закрываю глаза и шепчу про себя: «Артур, пожалуйста, поспеши».