Страница 29 из 70
15
— Выйдете все прочь! Мне нужно поговорить с сестрой! — Артур выпроваживает всех подвыпивших гостей из своей комнаты и предлагает мне сесть.
— Я нашла письмо, — выдыхаю я, доставая из кармана сложенный лист пергамента с императорской печатью. — Оно было в кабинете мужа. От самого императора. Приказано лично проследить за конфискацией имущества семьи Дарриндау.
Артур не выглядит удивлённым. Он лишь кивает, будто ждал этого давно, и откидывается на спинку стула. Его пальцы барабанят по подлокотнику — нервный жест, который я помню ещё с юности.
— Это было неизбежно, — говорит он спокойно, почти равнодушно. — Дарриндау это ведьминский род. А твой муж и вся верхушка власти — ледяные драконы. Они ненавидят ведьм. И, знаешь, эта ненависть взаимна.
Я сжимаю письмо в руке.
— Но это же твой отец, Артур! И мой дядя, — мой голос дрожит. — Это наш дом, наши земли, всё, что осталось от рода. Что же делать?
Брат встаёт, подходит ко мне и берёт за плечи. Его взгляд твёрдый, но в глазах читается тревога.
— Я поеду в поместье, — говорит он решительно. — Попробую успеть предупредить отца до того, как прибудут драконы. Мы попытаемся вывезти хотя бы фамильные драгоценности, реликвии, книги — то, что нельзя заменить. Остальное… с остальным придётся смириться.
Я отворачиваюсь к окну.
— Я не хочу возвращаться к мужу, — шепчу я. — После того, что узнала… Он и император обманули меня. Усыпили бдительность, заставили поверить, что всё хорошо, что наш брак — это отличная сделка, а семья не пострадает.
Артур делает шаг вперёд, берёт меня за руки.
— Аманда, послушай, — его голос звучит мягко, но настойчиво. — Если ты не вернёшься, будет только хуже. Они отнимут не только имущество — они отнимут жизнь. Это твое замужество, каким бы оно ни было, всё ещё может защитить тебя. По крайней мере, формально. А так… возможно, нам удастся вывезти наиболее ценное. Сохранить хоть что‑то.
Я закрываю глаза. В памяти всплывают лица: дядя, строгий и гордый, тетя, улыбающаяся у камина, бабушка, читающая заклинания над травами. Всё это может исчезнуть в один день — по воле драконов, которые считают, что магия ведьминского рода опасна.
— Ты правда думаешь, что мы успеем? — спрашиваю я, стараясь унять дрожь в голосе.
— Мы должны успеть, — твёрдо отвечает Артур. — Я выезжаю сегодня же. Но ты… ты должна вернуться. Притворись, что ничего не знаешь. Будь рядом с мужем. Может, так ты узнаешь что‑то важное — куда они направят первый удар, какие ещё семьи в списке. Любая мелочь может спасти нас.
Я киваю, хотя внутри всё сопротивляется. Возвращаться в этот дом, смотреть в глаза человеку, который предал мою семью… Но Артур прав. Если я останусь здесь — я стану мишенью. А если вернусь — возможно, смогу помочь.
— Хорошо, — наконец произношу я. — Я вернусь. Но только ради семьи. Только ради того, чтобы спасти хоть что‑то из того, что нам дорого.
Артур сжимает мои руки, улыбается — коротко, но тепло.
— Спасибо, сестра. Я знаю, это нелегко. Но мы справимся. Мы всегда справлялись.
Я выхожу из дома, где снимают комнаты студенты, и глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух. Вдали перекликаются ночные птицы, а над головой раскинулось усыпанное звёздами небо. Ночь стоит тихая, почти заговорщицкая — будто сама природа обещает сохранить мою тайну.
Моя лошадь, по кличке Ночь, ждёт у коновязи. Она фыркает, кивает головой, словно понимает, что путь предстоит неблизкий. Я глажу её по тёплой шее, шепчу несколько ласковых слов — и она успокаивается.
— Потерпи, милая, — говорю я почти беззвучно. — Нам нужно успеть до рассвета.
Запрыгиваю в седло, поправляю плащ, затягиваю подпругу. Ночь трогается с места, и мы выезжаем на просёлочную дорогу. Ветер свистит в ушах, деревья вдоль обочины сливаются в тёмную стену. Я прижимаюсь к шее лошади, чувствую её горячее дыхание — мы мчимся вперёд, прочь от города.
Обратный путь занимает всю оставшуюся ночь. Луна медленно опускается к горизонту, звёзды гаснут одна за другой. Я не разгибаю спины, не позволяю себе расслабиться — знаю, что каждая минута на счету. Ночь идёт ровным галопом, лишь изредка переходя на рысь, чтобы перевести дух. Я похлопываю её по холке, благодарю за стойкость.
На территорию поместья я въезжаю уже с рассветом. Первые лучи солнца золотят верхушки деревьев, туман стелется над лужайкой, а в воздухе пахнет сырой землёй и утренней росой. Ворота открыты — видимо, стража уже сменилась. Я спешиваюсь, передаю поводья подбежавшему конюху и направляюсь к дому.
Но не успеваю я дойти до ступеней, как дверь распахивается — и на пороге появляется мой муж.
Он стоит, широко расставив ноги, сжимая в руке хлыст. Лицо искажено яростью, и от этого под человеческой маской начинают проступать черты ледяного дракона: скулы заостряются, кожа бледнеет до синевы, а глаза вспыхивают холодным голубым огнём.
— Где ты была? В ту ложь, что ты написала в записке, не поверит даже несмышленый ребенок, — рычит он, и его голос звучит ниже, чем обычно, с металлическим отзвуком. — И как ты посмела меня усыпить?
Я замираю на мгновение, но тут же беру себя в руки. От моей выдержки зависит судьба моей семьи — отца, брата, всех, кто остался в поместье. Я не могу выдать себя. Не сейчас.
Молчу. Просто смотрю ему в глаза, стараясь не дрогнуть, не отвести взгляд. Знаю, что любое слово может стать ошибкой. Любое движение — уликой.
Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как от него исходит морозный воздух — не просто холод, а сила дракона, подавляющая волю. Хлыст в его руке подрагивает, будто готов ударить в любой момент.
— Ты думаешь, я не заметил? — продолжает он, понижая голос до шёпота, от которого по спине бегут ледяные мурашки. — Ты дала мне сонное зелье. Ты обманула меня. И теперь я хочу знать: зачем? Куда ты ездила? С кем встречалась?
Я всё так же молчу. В голове мелькают слова Артура: «Будь рядом с мужем. Притворись, что ничего не знаешь». Я должна сыграть эту роль. До конца.
— Молчишь? — он резко вскидывает руку, и хлыст свистит в воздухе, ударяя в землю у моих ног. — Хорошо. Только молчать тебе осталось недолго, мои плети знают свое дело. Я узнаю правду. И когда я её узнаю, ты пожалеешь, что решила пойти против меня.
Он отступает на шаг, делает знак стражникам, стоящим у входа:
— Проводите её в на задний двор и прикуйте к столбу. Не спускайте с неё глаз.