Страница 99 из 135
[Hunter D. Resistance to the Virginal Ideal in Late Fourth-Century Rome: The Case of Jovinian // Theological Studies. 1987. № 48. Р. 45–64.]
. Это помогает понять позицию Иовиниана и Гельвидия, двух антиаскетических христианских писателей, чьи работы известны нам только по саркастическим цитатам из них, которые приводит Иероним. Иовиниан, утверждая добродетельность патриархов, по-видимому, намекал, что превозношение девственности над браком очерняло еврейскую Библию; Гельвидий же предполагал, что признание христианами того факта, что Дева Мария была женой Иосифа и матерью других детей, кроме Иисуса
*
[Об этом пишут апостол Павел и евангелисты. История о том, что упомянутые в Евангелиях братья и сестры Иисуса сводные или двоюродные, сформировалась не раньше II века нашей эры. – Примеч. ред.]
, не порочит ее, поскольку роль супруги и родительницы вполне соответствовала видению еврейских патриархов. В обозначенном аргументе обоих авторов проявляется нетерпение: разумеется, давшие обет безбрачия не подразумевали, что их призвание превосходит призвание еврейских патриархов!
Ответ Иеронима Иовиниану и Гельвидию – а заодно и Вигилантию, чей визит к Иерониму в Вифлееме стал причиной продолжительной атаки на монашество, культ реликвий и паломничество в Святую землю, – был полон ярости. Именно его сочинение «Против Иовиниана» (ок. 393 г.) представляло наиболее последовательную аргументацию и вызвало критику со стороны современников Иеронима. Текст построен по схеме стандартного риторического упражнения, являясь обратной версией аргумента «должен ли человек жениться», набросанного Афтонием Антиохским. Трактат в значительной степени опирается на «заботы брака», стандартный топос из эллинистической и римской версий аргумента
8
[Van Geytenbeek A. C. Musonius Rufus and Greek Diatribe. Assen, 1962.]
.
После того как его трактат был холодно принят, Иероним присмирел. Критика Августина была завуалирована, но от этого не менее сокрушительна: там, где Иероним утверждал, что христианские девственницы были истинными наследницами
matronae
Античности, которых римляне и римлянки почитали как образцы исключительной добродетели, Августин предложил трактаты «О благе брака» и «О святой девственности» (оба ок. 400–401 гг.), в которых явно предупреждал дев, что взращивание чувства скрытого превосходства над замужними в лучшем случае ошибочно, а в худшем – может довести до духовного падения. 49‑е письмо Иеронима «К Паммахию» представляет собой попытку смягчить жестокость его нападок на Иовиниана. Он утверждает, что, несмотря на саркастические замечания о позиции Иовиниана и о браке в целом, он намеревался не столько осудить семью как таковую, сколько наметить некий срединный путь между еврейским и языческим утверждением брака и манихейским его отвержением. Далее в свою защиту Иероним заявляет, что, составляя трактат, он писал
gymnastikōs
(опровержения), а не
dogmatikōs
(наставления)
9
[Jerome. Epistula 49.13 (CSEL 54.368).]
. И эта тревога по поводу жанра чрезвычайно важна. В переписке Иеронима и Паммахия мы видим беспокойство, что следует смягчить дебаты о браке и аскетизме – неприятное дело, связанное с отношениями власти в среде специалистов, – прежде чем они дойдут до широкой, и в особенности женской, аудитории. Сам Иероним в своем 22‑м письме к Евстохии заявил, что, хотя он превозносит девственность и поощряет ее путь к
sancta superbia
(святому превосходству), все же она не должна думать, что Иероним на корню отметает брак.