Страница 94 из 135
как объект космической борьбы между Богом и «врагом рода человеческого». Метафора апеллирует к нерадивости читательницы трактата: хотя она и замужем и выполняет свои обязанности в семье, она делает это, лишь печалясь о более высоких вещах, от которых она отвлечена. Вторая глава призывает ее к борьбе, увещевая защищать благородство не тела, но души. Такая картина борьбы пороков и добродетелей должна напомнить, что волнения земного мира полезны для закалки духовной проницательности.
Третья и четвертая главы – это размышления о долготерпении как добродетели
par excellence
для супругов, уязвимых перед невеждами, что возводят напраслину на тех, кто не осознает их смирения в выборе столь незначительного положения. Любую несправедливость они должны рассматривать как возможность поразмышлять о лишениях, которым подвергался Христос. В пятой главе обсуждается вопрос терпения – высмеиваются
matronae
, желающие подражать мученицам только из‑за страха перед куда менее серьезными испытаниями брака. Здесь же представлены и замужние мученицы (Симфороза, Фелицата Римская, Анастасия, Ханна, матерь Маккавеев), которые подтверждают, что терпение, необходимое в семейной жизни, – все то же, что и в славном мученичестве.
Главы с шестой по девятую посвящены поведению жены по отношению к супругу. Здесь подчеркивается идея, что, если муж поначалу и воспринимается как препятствие на пути к духовной жизни, на самом деле его обременительное присутствие должно быть увидено как возможность для духовного роста. Правило, согласно которому жена должна повиноваться воле мужа, подано как повод для демонстрации магнетического ее тяготения к духовному, в результате чего «он, быть может, отринет свою собственную правоту и примет всецело твою волю как божественный образец, и будет трепетать от твоего неудовольствия, словно совершил святотатство».
Эти испытания и возможности, с которыми может столкнуться замужняя христианка, прерываются аллегорическим отступлением в десятой главе.
Matrona
приглашена взобраться на «башню созерцания»
*
[Можно провести сравнение с видением с башни Бенедикта Нурсийского, записанным в Dialogue 2.35 Григория Великого (SC 260.236–242). См.: Courcelle, «La vision cosmique de S. Benolt» (1967), где подробно обсуждается символическая функция башни.]
, чтобы оттуда наблюдать за битвой между
miles Christi
и воплощенными пороками (главы 11–15). Эта сцена описывается одновременно как
conflictus
, то есть как описание реальной битвы, и как
altercatio
, то есть как диалог между воином Христовым и грехами (лживость, алчность, неверность, обжорство и плотские желания).
Это отступление напоминает монашеское руководство, и тот факт, что оно обращается к читателю в первом лице единственного числа мужского рода, предполагает заимствование из аскетического поучения, первоначально предназначенного для мужчин. К концу VI века такие заимствования стали обычным явлением в религиозной литературе, отчего и данный пример вполне уместен. В
Liber
, безусловно, встречаются и другие заимствования, например пересказ сочинения Тертуллиана «О терпении» и рассказ о чуде, который имеет общие черты с житиями отцов-пустынников, в восьмой главе. Если и данное отступление является заимствованием, его источник еще только предстоит отыскать, однако и для оригинального его создания были весьма веские литературные причины.
Шестнадцатая глава возвращается к обсуждению добродетели терпения в жизни христианской
matrona
. В семнадцатой главе рассматривается вопрос о должном поведении по отношению к мужу, в связи с поиском воли Божьей и соблюдения Его заповедей, темой, интересовавшей авторов духовной литературы, особенно после проповедей и писем Иоанна Златоуста и пелагианцев в начале V века
*
[Рим 12:1-2: «Итак, умоляю вас, братия, милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для разумного служения вашего, и не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная». Цит. по: Liber ad Gregoriam 17 (PLS 3.241); Пс 118:4.]
.
В восемнадцатой и девятнадцатой главах жанр
de officiis
обретает более конвенциональные черты: советы по управлению домашним хозяйством, традиционной деятельности
matrona
– ткачеству, пряже, а также наставления по воспитанию детей. Обсуждаются тут и важность репутации, и выбор уважаемых соратников, поднимается вопрос справедливого обращения с рабами.
Еще один текст начала V века, краткий трактат без названия, адресованный христианской
matrona
, посвящен управлению домом и свидетельствует о том, что управление аристократическим домом было христианизировано в том смысле, что мирное сосуществование власти и подчиненных было наделено духовным смыслом
34
[Morin G. Fragments pelagiens inedits du manuscrit 954 de Vie
.
Возвращаясь к
Liber
, в советах по обращению с рабами поднимается вопрос о справедливости самого Бога, что и становится темой последней части трактата. Главы двадцатая и двадцать первая служат напоминанием о том, что, хотя в земных условиях христианская женщина может инстинктивно защищать собственное благородство, все же она должна заботиться о «защите благородства души», дабы справедливость Божия не обернулась против нее. В главах с двадцать второй по двадцать четвертую говорится о требованиях христианской жизни и подчеркивается необходимость оберегать божественные заповеди путем усердного «поиска и соблюдения». На возражение о том, что супружеским парам не дано преуспеть в христианской жизни, автор отвечает, что
caritas
(благотворительность) брака и сама по себе является средством достижения благодати.
В двадцать пятой, финальной главе
Liber
все эти линии соединяются в
ascensus