Страница 73 из 135
[Scott J. W. Gender and the Politics of History. New York, 1989.]
. В итоге это только на пользу исследованию: отказавшись от общей категории «женского опыта», мы по крайней мере сможем выделить, что мы знаем об условиях опыта женщин из разнообразных групп.
По-видимому, аскетизм с точки зрения социального ранжирования оказался выигрышным как для женщин, так и для мужчин, ибо подразумевал высокую моральную гигиену, которая могла повысить статус его обладателя в группе. Это было немалым преимуществом, как мы можем видеть в текстах, упоминающих зависть замужних женщин к почестям, оказываемым девственницам. Конечно, существовали и другие варианты: успех танцовщицы, ставшей в итоге императрицей Феодорой, напоминает нам, что по воле случая и с некоторой долей удачи социальная мобильность могла проявиться даже в системе, в которой превозносился стазис. Тем не менее моральное превосходство было одним из немногих инструментов, с помощью которых женщины могли к себе расположить. Следование аскетическим ограничениям являлось экономичным и к тому же пристойным способом объявить о своем высоком моральном статусе.
Представительницы разных социальных слоев обрели в аскетическом движении матрицу, позволившую им сознательно дистанцироваться от античного отождествления женственности и сексуальности, особенно от антисоциального и отталкивающего аспекта такого тождества. Профессиональная асексуальность имела под собой ту же риторическую базу женской добродетели, с помощью которой некоторые уже давно пытались смягчать разнообразные обвинения. Сексуально активная целомудренность сенаторских матрон (
matrona
)
*
[В дальнейшем я буду использовать слово matrona на латыни, чтобы отличить его от слова uxor, которое здесь переводится как «жена», и чтобы подчеркнуть многозначность его определения, непередаваемую при переводе. Формально matrona – это любая замужняя гражданка, но начиная с республики этот термин также обозначает и высокое социальное положение.]
могла бы восприниматься как вполне подходящее средство для этой риторики, но здесь препятствием был класс, а не пол. Не многие были рождены для таких высот.
От других стратегий по обретению социального престижа аскетическую практику отличала ее доступность. Следствием роста аскетизма для женщин была не столько даже демократичность нового социального престижа, сколько нарушение традиционных критериев ранжирования. Женщины как группа не обязательно достигали желаемого положения; скорее отдельные персоны могли добиться социального прогресса.
Здесь мы подходим к пониманию связи между аскетической девственницей и целомудренной, скромной женой. Аскетизм питает тот же риторический источник, что и идеал целомудренной жены как гаранта общественного согласия: оба концепта стремились отделить конкретных персон от стереотипного представления о женщинах как о вместилище порока, не подвергая при этом деконструкции сам стереотип. В социальной системе, основанной на конкуренции между отдельными людьми и семьями, оспаривание такого стереотипа не было ни в чьих интересах. Даже если вы боялись, что это клише будет использовано против вас, то никогда не знали, когда оно может пригодиться вам самим.
Достижения в аскезе были той областью, внутри которой женщина, хоть и была ограничена идеей целомудрия, тем не менее могла относительно свободно действовать в своих интересах. Традиционные нормы требовали от женщины культивировать авторитет через отказ от личной власти: ее влияние могло быть велико, если она была богатой и благородной, но учитывалось оно только в том случае, если было утверждено в терминах
pietas
, то есть от имени разделяемых всеми ценностей, таких как семья, честь или общее благо. Это означало, что репутация аскета была бы преимуществом, особенно полезным для женщин. Отказ от мирской власти, подразумеваемый здесь, мог означать, что теперь, чтобы доказать благочестивость своих намерений, женщине требовалось куда меньше риторических усилий. А для женщины, чье мирское положение оставляло желать лучшего, аскетизм предлагал более практичные преимущества. И хотя идеала целомудренной римской жены могла достигнуть лишь представительница
crème de la crème
от знати, аскетизм позволял женщинам претендовать на престиж, отличный от богатства или семейного положения. Богатство и семейный престиж могли помочь, но их отсутствие было восполнимо.
Наконец, престиж аскезы, в отличие от традиционных представлений о целомудрии, был менее подвержен влиянию недостатков мужа женщины. (Даже когда женщина могла повлиять на своих родителей при выборе мужа, она практически не имела власти над социальным статусом кандидатов.) Для удачного брака дочери в поздней империи требовались продолжительная кампания и немного удачи. Вне зависимости от того, что внушалось детям, семейное происхождение не всегда было достаточным показателем будущей славы. Неопределенность этого предприятия означала, что счастливчики смогут улучшить свое положение, неудачники же окажутся перед закрытыми дверьми. Женщину, которой не повезло в замужестве, можно пожалеть, но уж точно не восхищаться ею.
Аскетизм, напротив, казалось бы, предоставлял его поклонницам некоторую свободу в выборе собственной судьбы. Действительно, литература о подвижничестве с самого начала подавала наличие мужа или жениха сомнительного характера как добродетель – аскетизм женщины оказывался тем более героическим из‑за препятствий, которые ей приходилось преодолевать, – хотя и в литературе все же предпочтение отдавалось плохим мужчинам из хороших семей. Привлекательность аскетического идеала для женщин – и тревога, которую эта привлекательность вызывала в некоторых кругах, – возможно, объясняются именно этим фактором. Если аскеза действительно позволяла бы женщинам провести черту между своим статусом и статусом мужей или семей, то это, безусловно, привлекло бы множество римлянок, поскольку почти каждая считала, что ее положение могло быть и получше.
Таким образом, привлекательность аскетической жизни можно объяснить с социальной точки зрения. Статус по рождению и браку – часть идентичности женщины, которую она могла контролировать хотя бы отчасти. Аналогичным образом, традиционные женские добродетели, такие как
castitas