Страница 58 из 135
Апостольский любовный треугольник
Давно признано, что апокрифические деяния повторяют определенную модель обращения в христианство, в которой образуется треугольник между женщиной, ее супругом и апостолом, проповедям которого она желает следовать. Однако что это за повествовательная связь, возникающая между призывом к воздержанию и призывом к социальным или идеологическим переменам, установлено пока не было. Соперничество двоих мужчин за преданность женщины составило центральную сюжетную линию, но при этом совсем не очевидно, как считывалось античным читателем апостольское предложение полового воздержания: как цель или только как средство.
Если параллели между апокрифическими деяниями и античным романом намеренны – а они наверняка таковыми и являются, – тогда и отказ от идеала страстного брака из античного романа также является ответом на призыв того же романа к обновлению города. Замена в сердце героини супруга на апостола означает, что действенная сила желания используется теперь с новой целью. Добавит новые смыслы в риторику женского влияния и позиция героини в качестве слушательницы апостольского слова: женщина теперь будет не оратором, но аудиторией.
Не стоит забывать, что в античном романе в качестве законного героя выступал жених или муж героини, а не апостол. Точно так же традиционное представление о браке как «крепости города», истолкованное в апокрифических деяниях устами бесчувственных женихов и мужей или озабоченных браком матерей, преобладает среди христиан вплоть до конца Античности и только усиливается с обретением христианским движением респектабельности. Аскетические практики были по определению уделом меньшинства, однако герои- и героини-подвижники оказывали влияние, несоразмерное их количеству. Идеал аскезы широко принимался, даже прославлялся многими, кто не имел намерений следовать ему. В этом смысле язык аскезы балансировал где-то между революционностью и неактуальностью.
Соперничество между двумя претендентами на любовь героини следовало более или менее стандартной повествовательной модели. В «Деяниях Павла и Фёклы» знакомство жениха и апостола сразу принимает негативный оборот; в других случаях, благодаря способности апостола исцелять, взаимоотношения поначалу складываются хорошо. И в «Деяниях Андрея», и в «Деяниях Иоанна» апостолы встречаются с римским магистратом, когда тот находится на грани самоубийства из‑за неизлечимой болезни своей жены. В «Деяниях Андрея» за апостолом посылает сама жена, и исцеление приводит ее к обращению в веру и разрыву с мужем
18
[Об исцелении Максимиллы см.: MacDonald D. R. The Legend and the Apostle: The Battle for Paul in Story and Canon. Philadelphia, 1983. Р. 308–311. Об обращении к воздержанию см.: Passion of Andrew. Р. 14. (MacDonald D. R. The Legend and the Apostle)]
. В «Деяниях Иоанна», по-видимому, есть два варианта развития этой модели. В одном муж умоляет апостола «во славу Господа Бога своего исцелить ее», в итоге и муж, и жена следуют за святым
19
[Acta Ioa
. Во втором, начало которого не сохранилось и, вероятно, включало в себя элементы исцеления и подтверждение статуса мужа, между ним, Андроником, и его женой, Друзианой, происходит разлад из‑за проповеди апостола. То, что эпизод с Друзианой начинается с ее обращения в веру и сопротивления этому ее мужа, очевидно из фрагмента, найденного в манихейском псалтыре, – в нем Андроник фигурирует как неверующий
20
[Papyrus Oxyrhyncus 850 обсуждается в: Schäferdiek K. The Acts of John // New Testament Apocrypha. Р. 157. См. также: Schäferdiek K. The Manichaean Collection of Apocryphal Acts Ascribed to Leucius Charinus // Schneemelcher. 1992.]
. Кроме того, в эпизоде, сохранившемся в «Деяниях Иоанна», упоминается обращение Друзианы к воздержанию, когда еще один мужчина влюбляется в нее:
Многие говорили ему: «Невозможно тебе добиться этой женщины, которая давно и от мужа-то удалилась ради богопочитания. Ты один не знаешь, что Андроник, который не был прежде тем, чем является сейчас, то есть человеком благочестивым, запер ее в некой гробнице со словами: „Либо будет у меня жена, какая была у меня прежде, либо пусть умрет“. И она предпочла умереть, чем совершить эту его мерзость»
21
[Апокрифические «Деяния Иоанна». Часть II. Богословие текста / Перевод с греческого и комментарии А. Ю. Виноградова // Библия и христианская древность. 2020. № 2 (6). С. 49.]
.
В «Деяниях Фомы» и «Деяниях Павла и Фёклы» упоминаются высокий социальный статус и гражданские обязанности мужа, хотя эти истории и отходят от модели исцеления жены. Девятое деяние в «Деяниях Фомы» описывает встречу апостола с Мигдонией, «супругой Кариша, приближенного Маздая-царя», а одиннадцатое – с Тертией, женой уже самого царя Маздая. Обе встречи приводят к воздержанию со стороны жены и противостоянию между мужем и апостолом
*
[Мигдония отказывается спать с Каришем из‑за болезни (с. 211). В том же духе задумано и обращение Тертии к Маздаю, которому она говорит: «Сохрани себя в чистоте перед Богом» (Мещерская Е. Апокрифические деяния апостолов. М., 1997. С. 246).]
,
22
[Перевод цит. по: Мещерская Е. Апокрифические деяния апостолов. М., 1997.]
.
«Деяния Павла» предъявляют еще одну вариацию, где Фёкла еще не замужем, однако повторяют ее встречу с апостолом. Отказ Фёклы Фамириду приводит ее и Павла к проконсулу в Иконии, но в результате ее чудесного избавления конфликт вспыхивает вновь, когда уже другой мужчина в Антиохии становится причиной суда над Фёклой. Оба случая с другими апокрифическими деяниями роднит высокий статус мужчин, возжелавших Фёклу
*
[Фамирид, жених Фёклы, – «первый человек в городе». Александр, который влюбляется в нее и чуть не становится причиной ее мученической смерти в Антиохии, в некоторых версиях текста появляется как «один из первых антиохийцев» (варианты в: Lipsius-Bo
.
Благодаря этому удвоению «Деяния Павла» ясно показывают, что воздержание героини оказывается полезным повествовательным приемом, позволяющим усилить конфликт между апостолом и символическими представителями правящего класса городов, которые он посещает. Мужья, женихи и поклонники женщин, практикующих воздержание, почти все описываются как мужчины, в чьей власти угрожать святому человеку (или его новому обращенному) мученичеством. Это показывает апостолов в лучшем свете, а их противников – наоборот.