Страница 25 из 135
, и принимают – и прославляют – удовольствие как социальный факт. Увидим мы и то, что даже античный роман приблизится к позиции Плутарха, согласно которой сила желания может быть обращена на общее благо через брак.
Из Античности до нас дошли четыре литературные переработки диалога «Пир», одна из них – эпизод из романа Ахилла Татия «Левкиппа и Клитофонт». Первую переработку,
Erōtikos
Плутарха, написанную на рубеже II века, мы уже рассмотрели. Там довольно серьезный диалог Платона, оправдывающий желание – в частности, гомосексуальное желание – стремлением к Прекрасному через созерцание возлюбленного, оказывается иронически перевернут. Поскольку даже философу бывает необходимо ограничивать
erōs
, Плутарх полагает, что истинной
sōphrosynē
достигает лишь тот, кто принимает удовольствие как данность и осуждает не само удовольствие, но излишества, злоупотребление, наконец, лицемерие, призванное скрыть перечисленные пороки, а потому из всех – порок наиболее предосудительный.
Хотя то, что Плутарх стремится наделить брак положительной моральной ценностью как целомудренный, гармоничный способ реализации мужского желания, и влияет на роман, все же именно ироническая подача диалога об удовольствии объединяет литературных последователей Плутарха. Они рассматривают диалог как нечто среднее между бесполезными спекуляциями и откровенным лицемерием. Ближе всего к Плутарху по форме оказывается произведение
Erōtes
(«Две любви») Псевдо-Лукиана, в котором тот берется за тему в намеренно абсурдистском ключе
14
[О датировке Erōtes см.: Buffiere F. Eros adolescent: la pederastie dans la Grece antique. Paris, 1980. Р. 81, где он приводит доводы в пользу конца II века. См. также: Halperin D. M. Historicizing the Sexual Body: Sexual Preferences and Erotic Identities in the Pseudo-Lucianic Erötes // Discourses of Sexuality: From Aristotle to AIDS / Ed. D. C. Stanton. A
.
У него контекст дискуссии ироничен до смешного. То, что для Платона было серьезным изысканием о силах Эрота и Афродиты, здесь превращается в туристическую экскурсию в храм Афродиты в Книде. Подхватывая платоновское утверждение, что гомосексуальность более приемлема для достижения добродетели, чем желание к женщине, афинянин Калликратид и коринфянин Харикл спорят о том, что вызывает большее сексуальное возбуждение: передняя или задняя часть статуи. После того как к разговору присоединяется служитель храма и рассказывает о предыдущем посетителе, который и вправду провел страстную ночь со статуей (пятно на внутренней стороне бедра Афродиты тому доказательство), мужчины решают обсудить этот вопрос всерьез. Ликину, свидетелю дебатов, назначена роль судьи, и мы слышим именно его версию диалога, пересказанного третьему другу, Феомнесту. После пересказа Ликин признается, что считает аргументы афинянина в пользу однополой любви более убедительными, и поначалу Феомнест принимает это суждение за верное. В конечном итоге, однако, Феомнест начинает невольно вторить критике коринфянина, которую тот, выступая в пользу брака, высказал в адрес афинянина.
Харикл намекает на лицемерие философских дебатов о гомосексуальности. Если поклонение возлюбленному призвано способствовать стремлению к добродетели, почему же тогда такой человек, как Сократ, предпочитает любить физически привлекательного и морально неустойчивого юношу, а не увядшего, зато непомерно добродетельного старика? Вот как он это формулирует:
Здесь и появляются у последователей Сократа эти удивительные речи, которыми они морочат слух мальчиков, не обладающих еще зрелыми суждениями. Но человек, разум которого достиг расцвета, не может ими увлечься. Эти люди притворяются, будто любят душу, и, стыдясь любить красоту тела, именуют себя любителями добродетели. Порою мне хочется просто смеяться над ними. Почему же вы, возвышенные философы, с презрением пренебрегаете человеком, который дал себя испытать в течение долгого времени и показал, каков он есть, о чьей добродетели свидетельствует седина и старость? Почему вся ваша мудрая любовь стремится лишь к юным, о ком еще никак нельзя судить, к чему они обратятся в жизни?
15
[Лукиан. Избранное. М., 1987. C. 429.]
Когда слушателю Ликина, Феомнесту, предложено прокомментировать спор, он обращается к тому же аргументу, только с противоположной стороны:
Я удивляюсь высокопарности этой слишком уж надутой речи о любви к мальчикам. Мне по крайней мере кажется, что не очень приятно, проводя с мальчиком-подростком целые дни, выносить при этом Танталовы муки и терпеть жажду, когда красота плещется чуть ли не перед глазами и можно ее зачерпнуть
16
[Там же. C. 449.]
.
В данном случае мы имеем критику высоконравственной защиты гомосексуальности, но на сей раз не с позиции защитника брака, а с точки зрения гомосексуала, который предпочитает наслаждаться удовольствиями вместо того, чтобы изображать благопристойность. Феомнест идет дальше и предлагает собственную идею, как следует соблазнять юношу:
По мне, такой пусть будет любовь к мальчикам. А все возвышенные болтуны и те, кто задирает свой философский нос выше головы, пусть пичкают неучей тонкостями высокопарных слов. И Сократ был любовником, как всякий другой, и Алкивиад, когда лежал с ним под одним плащом, не встал нетронутым
17
[Там же.]
.
Ссылаясь на утверждение Платона, что связь Сократа и Алкивиада не была сексуальной, не только Феомнест высмеивает лицемерие афинянина Калликратида, но и Псевдо-Лукиан иронизирует над всей традицией апологии гомосексуальности, восходящей к Платону. Его цель, однако, не в осуждении. Псевдо-Лукиан пишет в комическом ключе с тем, чтобы прославить желание.
То же легкое пренебрежение высоконравственностью присутствует и в античном романе. Ахилл Татий в своих «Левкиппе и Клитофонте» с деликатным юмором переосмысливает «Пир». Клитофонт и Левкиппа сбегают и отправляются на корабле в Александрию; во время путешествия на борту расцветает дружба Клитофонта и египтянина Менелая, который скорбит о своем возлюбленном, умершем три года назад. Пытаясь отвлечь Менелая от его горя, Клитофонт предлагает ему воспроизвести известный спор о том, женщины или юноши наиболее желанны как любовники. Клитофонту удается утешить Менелая, и двое мужчин становятся хорошими друзьями.