Страница 123 из 135
[Augustine. Epistula 262.4 (CSEL 57.624). О скромности ее одежды см. раздел 9 (CSEL 57.629).]
. Возможно, именно так было истолковано поведение Анастасии, которое, входя в противоречие с желаниями Публия, наносило серьезное оскорбление его чести.
Заключение Анастасии в собственном доме влечет за собой целый ряд смыслов. Во-первых, оно указывает на сходство Анастасии с замужними героинями апокрифических деяний, по крайней мере одна из которых была приговорена к тюремному заключению мужем
10
[Как в Acta Ioa
. Во-вторых, оно служит цели отождествления Анастасии с заключенными христианскими исповедниками, которым она служила и среди которых займет свое место по мере развития сюжета. Наконец, это могло быть прочитано аудиторией
Passio
как признание бедственного положения любой замужней женщины, чья позиция и обязанности в рамках ее домохозяйства могут лишать ее некоторых христианских практик – включая обет девственности, – которым она в ином случае могла бы себя посвятить.
Было бы неразумно соглашаться с Ленэном де Тиллемоном, который из любви Анастасии к целомудрию выводит, что в ее браке не было сексуальных отношений, поскольку в тексте четко проговорено, что ее трудности с мужем начались в тот момент, когда она прекратила с мужем всякие отношения (
mariti consortio
), под предлогом притворной болезни (никаких сомнений в сексуальном значении
mariti consortium
не остается). Подтверждает это и вышеприведенный вывод, что именно разрыв супружеских отношений – или оскорбление чести, которое подразумевает обнародование этого факта, – вызывал гнев Публия. Конфликт между Анастасией и Публием повторяет сценарий апокрифических деяний, где языческий муж и христианская жена ссорятся из‑за ее внезапного отказа от секса, после длительного периода, когда, жена, вероятно, совершала этот акт вполне добровольно.
В апокрифических деяниях разрыв супружеских отношений, как правило, следовал за возникновением наполненного духовными подтекстами любовного треугольника: заслышав апостольские проповеди, жена отказывала мужу в его супружеских правах. В случае Анастасии, однако, последовательность несколько изменена. С одной стороны, в самом начале повествования Анастасия уже исповедует христианство. С другой – вражда между Анастасией и Публием прерывается не мученической смертью Хрисогона – или ее собственной, – но смертью мужа.
Согласно
Passio
, настоящие приключения Анастасии начинаются уже после смерти Публия. И все же более ранние сцены важны для понимания устройства ее образа как модели для подражания. И хотя в этом тексте не используется мотив дружбы замужней женщины и мужчины-наставника со стандартной целью – в контексте мученичества героя, –
Passio
тем не менее использует антагонизм между мужем и духовником в качестве повествовательного приема. Мучительные обстоятельства Анастасии, находящейся во власти злобного мужа, объясняют ее смелость в обращении за помощью к Хрисогону в самом начале. Именно во время самых тяжелых испытаний в отношениях с мужем Анастасия просит святого человека о помощи.
Завязавшаяся между Анастасией и Хрисогоном переписка связывает страдания замужней Анастасии и ее последующее вдовство и мученичество. В первую очередь эта переписка выступает в качестве толкования протомученичества, которому подвергается Анастасия, вскоре и сама принимающая на себя мученичество. Опять же, из
Liber ad Gregoriam
мы знаем, что отсутствие силы духа у женщины в ее брачных испытаниях могло поставить под сомнение и ее готовность к публичному мученичеству: «Так отчего же ты не желаешь снести малые испытания, когда уверена, что вынесешь большие?»
Passio Anastasiae
использует более человечный подход все к той же проблеме. Переписка между Хрисогоном и Анастасией призвана помочь замужним женщинам осознать важность испытаний, которые они выносят, и страдания Анастасии становятся, таким образом, герменевтическим ключом к их собственным.
В первом письме к Хрисогону Анастасия пишет:
Святому исповеднику Христову Хрисогону от Анастасии. Мой отец был идолопоклонник; но мать моя Фавста жила всегда чистою и благочестивою христианскою жизнью. И она сделала меня христианкою с самых младенческих пелен. После ее кончины я приняла на себя тяжкое иго супружества с язычником. Но, по милосердию ко мне Бога, я успешно уклонялась от ложа его, притворяясь больною, и теперь во дни и в ночи объемлю стопы Господа моего Иисуса Христа
11
[Жития святых на русском языке, изложенные по руководству Четьих-Миней святого Димитрия Ростовского. М., 2010. С. 597.]
.
Женщина объясняет свое положение: ее муж день и ночь держит ее под наблюдением, «как волшебницу или осквернительницу святынь (
veluti magam atque sacrilegam
)». Условия ее заключения настолько тяжелые, что она боится за свою жизнь. Она заявляет о своем намерении пойти по стопам святых, если только ей удастся выжить. Если ее нынешние испытания закончатся смертью, она умоляет Хрисогона защитить ее от того, чтобы муж отозвал ее пожертвования церкви, пусть она и возрадуется своей мученической смерти.
В утверждении Анастасии мы находим важный ключ к переосмыслению мученичества в
Passio
. Оно затрагивает два аспекта духовного вызова замужних женщин. Первый – чувство беспомощности перед решением супруга воспрепятствовать ее распоряжению временем и ресурсами. И хотя об автономии, которой некоторые женщины пользовались по закону, известно достаточно много, мы совсем не знаем о фактической возможности женщин ею пользоваться. Через свой призыв к Хрисогону Анастасия обращается за помощью и к христианской общине, чтобы, с помощью Бога, отвести посягательства мужа на ее право передать свою собственность церкви.
Вторым обязательным сюжетным элементом, присущим любому христианскому герою, рассказывающему о своей вере в изоляции, была сложность сохранения духа христианства в отсутствие общины. В то время как публичные христианские свидетельства, какими бы строгими они ни были, также предполагали и публичное принятие со стороны верующих, иначе все эти свидетельства заточенных христиан рисковали кануть в пустоту. Анастасия завершает свое письмо словами: «Vale, vir dei, et memento mei». И хотя призыв к молитве за нее, автора этого письма, типичен для христианской эпистолярной традиции, выбор формулировки
memento mei