Страница 124 из 135
, которая может значить как «молись за меня», так и «помни меня», подчеркивает важность признания и обещания памяти как источника силы для христианского героизма.
При идеальном стечении обстоятельств поступки героической христианки валидировались реакцией ее общины; община же, видя эти поступки, сплачивалась. Однако все это едва ли имело смысл для тех, чьи свидетельства не достигли понимающей аудитории. В реальности героизм повседневной жизни что в V веке, что в любой другой период истории, скорее всего, оставался незамеченным; однако
Passio
могло решить эту проблему в рамках повествования. Если замужние женщины не могли быть уверены, что их жертва внутри
domus
будет замечена и воспета христианским сообществом, они, по крайней мере, могли быть уверены, что это сообщество поклоняется Богу, который заметит и поддержит скрытых мучеников, и что сообщество готово символически почтить испытания замужней женщины как достойную замену публичному мученичеству.
Таким образом, обращение Анастасии к духовнику в начале
Passio
следует понимать не только буквально, как просьбу о духовном наставничестве, но и с точки зрения его повествовательной функции, которая заключается в том, чтобы убедить читателей: приготовления Анастасии к мученичеству, испытания, которым подвергает ее муж, получили признание и поддержку всей христианской общины в лице Хрисогона. Если этот отрывок и действительно прочитывался во время литургии, такое признание усиливалось бы повествовательным настоящим, ибо поступки Анастасии воскрешались бы в памяти общины; усиливалась бы и поддержка в сердцах тех, кто чувствовал, что их ситуация в чем-то схожа с ранними испытаниями Анастасии.
Ответ Хрисогона Анастасии развивает эту тему, хотя на первый взгляд и может показаться, что он не слишком чуток к ее участи. Без эмпатических прелюдий он призывает свою благородную корреспондентку к добродетели терпения. Он увещевает ее избегать всякого искушения согрешить (совет, который может показаться излишне строгим, учитывая ее обстоятельства). Но если мы прочитаем ответ Хрисогона с учетом экономики памяти и одобрения в
Passio
, то сможем разглядеть солидарность со страданиями Анастасии, которую опознавала в этих словах аудитория
Passio.
Если рассматривать письмо как жест защиты от коварных опасностей отчаяния, то его резкость оказывается проявлением неотложности, рожденной из сострадания. Хрисогон предупреждает: «Не будь обманута испытаниями. Господь затем по временам попускает злое и замедляет Свои благодеяния, чтобы мы не воздремали в безопасности. Господь не отвергает тебя, но испытывает». Когда Хрисогон наставляет Анастасию избегать греха, он имеет в виду грех сомнения, что лишает ее сил, ибо сила духа будет зависеть от ее способности сохранять веру и не забывать о высшем значении ее испытаний. Если ослабнет ее убежденность в том, что страдания эти являются божественным испытанием, то есть имеют смысл, тогда она рискует утратить инерцию, которую успела накопить благодаря силе собственного самосознания. Как только она утратит интерпретационное направление, которое задает духовность мученичества, она и сама может затеряться в бессмысленности опыта, который, имея значимость, является наилучшей возможной подготовкой к мученичеству. Таким образом, письмо Хрисогона к Анастасии усиливает одну из центральных патристических тем самого
Passio Anastasiae —
предложение целебного средства от смятенной души, столкнувшейся с испытаниями, лишенными всякого смысла или значения.
Бессмысленность – лишь одна из проблем женщин, чья возможность использовать свой духовный дар ограничена нормами женского поведения. Эти трудности становятся повторяющейся темой в литературе о женской святости: за счет сохранившихся женских свидетельств от первого лица более позднего времени нам известно, что ограничение приличиями, особенно когда они казались произвольными, воспринималось как ограничение духовных возможностей не меньше, чем выводило из себя
12
[Bilinkoff J. Woman with a Mission: Teresa of Avila and the Apostolic Model // Modelli di santita e modelli di comportamento. Turin, 1994. Р. 295–305, освещает вопрос разочарования в более позднем периоде.]
. Духовный смысл страданий и невзгод – тема, не раз повторяющаяся в трудах отцов церкви, однако особое значение в женской религиозной литературе имеет психологический акцент на опасности, которая подстерегает, если неверно трактовать свой опыт и, как следствие, поддаться унынию или отчаянию
*
[Интересную параллель с вниманием Passio’s к самосознанию можно найти в подчеркивании важности для христианского прогресса надежды и самосознания, защищающего от уныния, в Epistula ad Demetriadem 2 (PL 30.16) Пелагия.]
.
Исходя из этого и следует рассматривать акцент на интерпретации в
Passio Anastasiae’s
. Когда женщина, находясь под гнетом обстоятельств, никак не могла повлиять на собственные действия или условия, тогда, соответственно, большее значение приобретали стратегии толкования, с помощью которых ее опыт и те ограниченные действия можно было признать и наделить их высоким смыслом. Потребность в компенсаторных стратегиях самоинтерпретации, должно быть, особенно остро ощущалась именно замужними женщинами, чей статус и обязанности предоставляли гораздо меньше возможностей для раскрытия религиозной идентичности, чем статус благоверной девственницы.
Девственницы сохраняли более автономное положение, чем их замужние соратницы, и восхваление непорочности было солью на раны жен. Какой бы возвышенной ни была христианская вера замужней женщины, без сомнения, она пала бы духом, поверив, что в Граде Божьем ей уготовано место второго сорта. Понятое как исключительное членство избранных, восхваление девственности фиксировало стеклянный потолок. И вместо того чтобы призывать к добродетели, отождествление мученичества с девственностью создало риск лишения христианской идентичности именно для тех, кто больше всего нуждался в силе христианского дискурса, чтобы сохранить хрупкое, но чрезвычайно важное представление о себе.
Обеспокоенность таким обратным эффектом от патристической литературы и послужила причиной для написания
Liber ad Gregoriam
, и не исключено, что аналогичная тревога побудила к написанию или редактированию
Passio Anastasiae
. И все же, поскольку многое о мотивах создания и редактирования различных
Gesta martyrum