Страница 113 из 135
Бессмысленность – лишь одна из проблем женщин, чья возможность использовать свой духовный дар ограничена нормами женского поведения. Эти трудности становятся повторяющейся темой в литературе о женской святости: за счет сохранившихся женских свидетельств от первого лица более позднего времени нам известно, что ограничение приличиями, особенно когда они казались произвольными, воспринималось как ограничение духовных возможностей не меньше, чем выводило из себя
12
[Bilinkoff J. Woman with a Mission: Teresa of Avila and the Apostolic Model // Modelli di santita e modelli di comportamento. Turin, 1994. Р. 295–305, освещает вопрос разочарования в более позднем периоде.]
. Духовный смысл страданий и невзгод – тема, не раз повторяющаяся в трудах отцов церкви, однако особое значение в женской религиозной литературе имеет психологический акцент на опасности, которая подстерегает, если неверно трактовать свой опыт и, как следствие, поддаться унынию или отчаянию
*
[Интересную параллель с вниманием Passio’s к самосознанию можно найти в подчеркивании важности для христианского прогресса надежды и самосознания, защищающего от уныния, в Epistula ad Demetriadem 2 (PL 30.16) Пелагия.]
.
Исходя из этого и следует рассматривать акцент на интерпретации в
Passio Anastasiae’s
. Когда женщина, находясь под гнетом обстоятельств, никак не могла повлиять на собственные действия или условия, тогда, соответственно, большее значение приобретали стратегии толкования, с помощью которых ее опыт и те ограниченные действия можно было признать и наделить их высоким смыслом. Потребность в компенсаторных стратегиях самоинтерпретации, должно быть, особенно остро ощущалась именно замужними женщинами, чей статус и обязанности предоставляли гораздо меньше возможностей для раскрытия религиозной идентичности, чем статус благоверной девственницы.
Девственницы сохраняли более автономное положение, чем их замужние соратницы, и восхваление непорочности было солью на раны жен. Какой бы возвышенной ни была христианская вера замужней женщины, без сомнения, она пала бы духом, поверив, что в Граде Божьем ей уготовано место второго сорта. Понятое как исключительное членство избранных, восхваление девственности фиксировало стеклянный потолок. И вместо того чтобы призывать к добродетели, отождествление мученичества с девственностью создало риск лишения христианской идентичности именно для тех, кто больше всего нуждался в силе христианского дискурса, чтобы сохранить хрупкое, но чрезвычайно важное представление о себе.
Обеспокоенность таким обратным эффектом от патристической литературы и послужила причиной для написания
Liber ad Gregoriam
, и не исключено, что аналогичная тревога побудила к написанию или редактированию
Passio Anastasiae
. И все же, поскольку многое о мотивах создания и редактирования различных
Gesta martyrum
еще только предстоит выяснить, то и выделять какой-то один мотив среди прочих пока что рано. Напряженность между браком и безбрачием как христианскими призваниями, вероятно, в равной степени была вызвана как конкуренцией между религиозными группами, так и конкуренцией между отдельными людьми. Когда мы вернемся к
Passio Anastasiae
, то увидим, как интерес к браку подпитывался конфликтом между христианской ортодоксией и манихейством.
Самосознание и духовное соперничество
Liber ad Gregoriam
представляет проблему разочарованной
matrona
через конфликт между пороками и добродетелями внутри христианской души. Цель же остается прежней – укрепить способность христианки или христианина найти место собственным достижениям на фоне, вероятно, более впечатляющих успехов других. В
Liber
этот акцент кажется даже более актуальным для супружеских пар, которые так легко могут быть вытеснены притязаниями на добродетель со стороны аскетов, вызывающих более сильный отклик.
Августин предвидел подобные пререкания между аскетами и женатыми людьми, но подход
Liber
к идентичности заимствован непосредственно из литературы аскетических общин. Аскетическая община была лабораторией по изучению уязвимости христиан перед своими же единомышленниками и хрупкости притязаний отдельного человека на христианскую идентичность. Например, «Собеседования отцов-пустынников» Иоанна Кассиана V века читаются как исследование психической нестабильности аскета. В четырнадцатой книге подробно рассматривается история монаха, чье стремление к скромному совершенству подорвано примером другого монаха, чье призвание более славно на вид, – проблема, характерная для тех, кто еще не укрепился в своем призвании. Кассиан призывает смущенного монаха не покидать свой путь, ради подражания тому, кто, как кажется, следует более трудным путем. Если под влиянием сиюминутного порыва, каким бы благородным он ни был, монах устремится к добродетели без разбора, то не достигнет совершенства ни в одном из начинаний: результатом станет лишь отсутствие монашеской
stabilitas
, препятствующее духовному развитию. Действительно, «к Богу стремятся многими путями, и потому всякий должен с неуклонным вниманием к своему течению совершать тот путь, который однажды избрал, чтобы быть совершенным в своем призвании»
13
[Писания: перевод с латинского / Преподобный Иоанн Кассиан Римлянин; [Авт. предисл. епископ Петр]. Сергиев Посад, 1993. С. 423.]
. Аскет, который заставляет других сомневаться в своем призвании, оказывается тем, чье стремление к чистоте ложно:
И потому тебе надобно остерегаться, чтобы не увлечься к учительству примером тех, которые, приобретя дар слова и искусство состязаться (поскольку могут красноречиво и удовлетворительно доказать то, что захотят), слывут владеющими духовным знанием у тех, которые не умеют различать силу и качество его. Ибо иное – иметь развязность на словах и чистоту речи, а другое – проникать в сущность небесных глаголов и чистым оком созерцать глубокие и сокровенные тайны, чего никак не предоставит человеческое учение, светская ученость, а одна чистота духа посредством просвещения Святого Духа
14
[Там же. С. 428–429.]
.