Страница 105 из 135
Руководство для matronae
Возможно, именно это противоречие лежало в основе написания
Liber ad Gregoriam
(«Книга к Григории»), сборника анонимных духовных наставлений, адресованных к матроне из императорского домохозяйства, которая, возможно, была Григорией,
cubicularia augustae
(императорской кубикуларией) в Константинополе конца VI века
30
[Можно с уверенностью датировать текст как началом V века, так и концом VI века. См.: Cooper K. Concord and Martyrdom: Gender, Community, and the Uses of Christian Perfection. Diss., Princeton University, 1993.]
. Этот уникальный для своего времени трактат о религиозных и этических противоречиях, возникавших перед замужней христианкой в миру, ранее не становился предметом научного анализа, что свидетельствует о том, как мало уделялось внимания исследованию гендерной и женской религиозной идентичности до недавнего времени
31
[Единственным содержательным опубликованным анализом Liber является ценная, но во многих отношениях вводящая в заблуждение статья Morin G. Un traité inédit d’Arnobe le Jeune: le Libellus ad Gregoriam // RB. 1910. № 27. Р. 153–171.]
.
Роберт Маркус называет
Liber
«зерцалом для жен»
32
[Markus R. The End of Ancient Christianity. Р. 82.]
, что справедливо в той же мере, что и другие попытки описать его мерцающую суть. Схожую характеристику текста мы встречаем и у одного из его немногих оставшихся в истории средневековых читателей: в записи о рукописи
Liber
IX века, хранящейся в Райхенау, записано, что это
de officiis matronalibus
, руководство по обязанностям матрон
33
[Karlsruhe. Landesbibliothek, Bib. Aug. 172 (saec. IX); рукопись обсуждается в: Beccaria A. I codici miniati del periodo presalernitano (IX, X, et Xle sec.). Rome, 1956. Заключение описано в: Holder A. Die Handschriften der Landesbibliothek Karlsruhe. Bd. 1. Die Rei chenauer Handschriften. Leipzig, 1906. 1. S. 405.]
. Жанр
de officiis matronalibus
в Античности не встречается, но кажется подходящим, поскольку систематический подход к конкретным обязанностям конкретного сословия, в данном случае римских матрон,
Liber
разделяет с такими трудами, как
De officiis
(«Об обязанностях») Цицерона,
De officiis
Амброза и «Правило пастырское» Григория Великого.
В дошедших до нас рукописях этот трактат содержит двадцать пять глав, в которых предлагается рассмотреть различные практические, духовные и теоретические вопросы, с которыми может встретиться замужняя женщина определенного положения. Так, скажем, обращение со слугами занимает в
Liber
место, сопоставимое с тем, что занимает обоснование важности супружеского состояния или призыв к ежедневному подвижничеству.
В предисловии
Liber
описано, как сама Григория запросила «наставление о том, какое место сможет отыскать себе пред Господом жена», и автор интерпретирует этот запрос как приглашение к разработке полноценного руководства по духовности для супружеского дома. Основное положение первой части текста заключается в том, что супруги должны понимать свое имущество одновременно и как символ нестабильности
saeculum
, и как благотворящее испытание, посланное им Богом. Плотное цитирование Библии в первой же главе устанавливает, что испытания супружеской жизни стоит рассматривать как средство для культивации добродетели терпения (
patientia
).
Всеобъемлющей метафорой
Liber
становится
conflictus
, схватка между пороками и добродетелями, и метафора эта представляет
matrona
как объект космической борьбы между Богом и «врагом рода человеческого». Метафора апеллирует к нерадивости читательницы трактата: хотя она и замужем и выполняет свои обязанности в семье, она делает это, лишь печалясь о более высоких вещах, от которых она отвлечена. Вторая глава призывает ее к борьбе, увещевая защищать благородство не тела, но души. Такая картина борьбы пороков и добродетелей должна напомнить, что волнения земного мира полезны для закалки духовной проницательности.
Третья и четвертая главы – это размышления о долготерпении как добродетели
par excellence
для супругов, уязвимых перед невеждами, что возводят напраслину на тех, кто не осознает их смирения в выборе столь незначительного положения. Любую несправедливость они должны рассматривать как возможность поразмышлять о лишениях, которым подвергался Христос. В пятой главе обсуждается вопрос терпения – высмеиваются
matronae
, желающие подражать мученицам только из‑за страха перед куда менее серьезными испытаниями брака. Здесь же представлены и замужние мученицы (Симфороза, Фелицата Римская, Анастасия, Ханна, матерь Маккавеев), которые подтверждают, что терпение, необходимое в семейной жизни, – все то же, что и в славном мученичестве.
Главы с шестой по девятую посвящены поведению жены по отношению к супругу. Здесь подчеркивается идея, что, если муж поначалу и воспринимается как препятствие на пути к духовной жизни, на самом деле его обременительное присутствие должно быть увидено как возможность для духовного роста. Правило, согласно которому жена должна повиноваться воле мужа, подано как повод для демонстрации магнетического ее тяготения к духовному, в результате чего «он, быть может, отринет свою собственную правоту и примет всецело твою волю как божественный образец, и будет трепетать от твоего неудовольствия, словно совершил святотатство».
Эти испытания и возможности, с которыми может столкнуться замужняя христианка, прерываются аллегорическим отступлением в десятой главе.
Matrona
приглашена взобраться на «башню созерцания»
*
[Можно провести сравнение с видением с башни Бенедикта Нурсийского, записанным в Dialogue 2.35 Григория Великого (SC 260.236–242). См.: Courcelle, «La vision cosmique de S. Benolt» (1967), где подробно обсуждается символическая функция башни.]
, чтобы оттуда наблюдать за битвой между
miles Christi
и воплощенными пороками (главы 11–15). Эта сцена описывается одновременно как
conflictus
, то есть как описание реальной битвы, и как
altercatio
, то есть как диалог между воином Христовым и грехами (лживость, алчность, неверность, обжорство и плотские желания).
Это отступление напоминает монашеское руководство, и тот факт, что оно обращается к читателю в первом лице единственного числа мужского рода, предполагает заимствование из аскетического поучения, первоначально предназначенного для мужчин. К концу VI века такие заимствования стали обычным явлением в религиозной литературе, отчего и данный пример вполне уместен. В
Liber