Страница 104 из 135
[Дальнейшее обсуждение этого вопроса см. в: Cooper K. Insinuations of Womanly Influence. P. 158ff.]
. Требование воздержания могло обернуться катастрофой для сенаторской династии, как в случае Мелании и Пиниана.
В случае с письмом Пелагия к Селантии, имеющим сходство с его же письмом к Деметриаде и, таким образом, предположительно относящимся к 10‑м годам V века, ситуация немного иная. Селантия оказывается в том же затруднительном положении, которого Экдиция сумела избежать. Обязавшись соблюдать целомудрие без согласия мужа, она теперь преступает либо священный текст («Не уклоняйтесь друг от друга», 1 Кор 7:5), либо собственную клятву целомудрия. В любом случае ясно, что автор, независимо от своего отношения к аскетическим устремлениям женщины, понимал, что не может быть уличен в ее поощрении отказа от брачных клятв.
Существовал и еще один фактор: вместе с принятием обета воздержания Экдиция отдала свое наследство странствующим монахам, не посоветовавшись при этом ни с мужем, ни с сыном, своим потенциальным наследником. Не очень понятно, о какой сумме шла речь, но она была достаточно велика, чтобы вызвать возмущение, когда об этом стало известно. Августин не оспаривает ее право распоряжаться своими деньгами, однако он обеспокоен последствиями, которыми может обернуться для всей семьи этот поступок, направленный против ожиданий ее сына. О монахах, которым Экдиция пожертвовала свое состояние, ничего не известно ни нам, ни, вероятнее всего, Августину. И все же любопытно, что Августин никак не осуждает их. Возможности для беспорядков были бы просто безграничны, если бы мужчины и женщины, состоящие в несчастливых браках, легко поддавались на уговоры и, не советуясь со своими супругами, отдавали свое имущество любому аскету, который попадался на их пути, – особенно, как отмечает Августин, в тех случаях, когда имелись дети, которые и сами могли вырасти и обрести семейные обязательства, несмотря на приступ аскетического рвения родителей.