Чернобыль, любовь моя

Мы еще погуляли с мамой по Чернобылю. Она определенно чувствовала себя здесь совершенно спокойно. Конечно, она всю жизнь занималась физикой, работала с радиоактивными материалами, но все же такое отношение непонятно… Проводив маму до вертодрома, где ее ожидал хищный Ми-8, я вернулась домой, села в спальне перед трюмо и задумалась. Странно, вот я – красивая в зеркале, но бледная, измученная своим «сонным кошмаром», страхом: синяки под опухшими глазами и взгляд какой-то новый… затравленный… (Стук, стук – что-то застучало по крыше, но я была поглощена собой и своим раздумьем.) А мама моя ходит по этому гиблому месту как ни в чем не бывало… Стук, стук… Что это? Ветер? Птицы?.. Ну вот, опять испугалась…

* * *

Мерный стук по крыше не прекращался. Некоторое время мы с Володей соображали, что же это могло быть, пока, наконец, не поняли, что это груши опадают. Грушевый стук сопровождал нас почти месяц, и я так привыкла к нему, что, когда старая груша в нашем саду потеряла все плоды, мне даже какое-то время не хватало этих звуков… Созрели яблоки, и долго-долго висели за окнами, перед глазами, каким-то странным укором. Позже их запорошило снегом, и они замерзли, съежились…

В отделе появилась секретарша Ира, девятнадцатилетняя маленькая красотка, похожая на Мэрилин Монро, с точеным личиком, большими карими глазами и белыми волосами. Собственно, она вышла из отпуска, а работает в Зоне с февраля, с основания ОИиМС, и Валенко очень любит, на что он, кажется, отвечает взаимностью. Теперь рукописи наших сотрудников будет перепечатывать Ира, а я, наконец, займусь только журналистикой – выпуском стенгазеты то есть. Ну и редактированием отдельских отчетов – вернее, исправлением ошибок: коллегам, оказывается, понравилось, как я это делаю.

Вот, например, отчет о пребывании в Зоне «известного американского драматурга Джеймса Миллера», подписанный Черниным.

Цель поездки: знакомство с 30-километровой зоной с целью последующего использования впечатлений в предполагаемом сценарии художественного телефильма телекомпании CBS (США) с участием советской стороны.

Сопровождающие: В. Синельников – киносценарист; переводчик; сотрудники ОИиМС В. Чернин и В. Троицкий.

Миллер: Охотятся ли люди в здешних лесах?

Чернин: Только специалисты – дозиметристы, которые определяют содержание нуклеидов в организме местных животных.

Миллер: Что случилось с деревьями, они какие-то нездоровые?

Чернин: Они совершенно нормальные для этого времени года. Тот лес, который пострадал, мы еще вам покажем.

Миллер: А куда делся скот?

Чернин: Весь скот, около ста тысяч животных, в течение первых дней после аварии вывезли в другие, безопасные районы.

Миллер: А животные были поражены?

Чернин: Они не успели получить радиационные поражения.

<…>

Встреча с генеральным директором ПО «Комбинат» Евгением Ивановичем Гнатенко.

Миллер: Я надеюсь создать фильм, который поможет человечеству узнать, что же действительно произошло в Чернобыле, и не повторить подобное.

Гнатенко: Думаю, сейчас здесь все уже не в том виде, как раньше. Сейчас Чернобыль представляет собой идиллический городок. Я даже вчера увидел, как из труб нескольких бывших частных домов идет дымок… Есть ли у вас программа фильма, структура сценария?

Миллер: Что? Структура… сценария?.. Нет, я еще недостаточно знаю.

Гнатенко: Можно показать несколько слоев восприятия событий. Во-первых, штабной уровень, руководство ликвидацией аварии. Во-вторых, работы в пределах станции, на уровне инженеров, техников и других исполнителей. Третий уровень – это люди, которые работали вне пределов станции, но также занимались выполнением конкретных задач: войска, милиция, инженерные части, которые делали различные сооружения вне станции, медицина, местные органы власти, организовавшие эвакуацию. Сложный многоплановый механизм, который осуществлял движение всего этого дела, ЛПА. И четвертый уровень – это люди, которые вообще не понимают, что такое атомная энергия, которые жили в окружающих деревнях, занимались своим хозяйством и вообще были не в курсе, что происходит.

Миллер: Я смотрел репортажи о Чернобыле. И я видел людей, работавших в экстремальных условиях. Быстро выбрасывавших что-то и быстро возвращавшихся назад. Они знали, что заболеют, но они это делали.

Это «что-то» было кусками реакторного топлива, выброшенными взрывом на крышу третьего блока.

Гнатенко: Нет, они

знали

, что

не заболеют

. Они работали в пределах допустимых норм защиты. То есть это была тяжелая, противная работа, но она была достаточно контролируемая.

Переводчик: Но Миллер считает, что если не все, то некоторые заболели.

Гнатенко: В конце концов мы все чем-нибудь заболеем… Расчеты показывают, что уровень заболеваемости находится в пределах привычной статистики. То есть, если бы не было аварии, мы имели бы какую-то частоту заболеваемости раком на тысячу жителей. Вклад Чернобыльской аварии –

в пределах

этих колебаний частоты.

Миллер: Как вы объясняете недостаток информации в первые дни после аварии?

Гнатенко: Я приехал 26 апреля после обеда. В таких случаях не всегда ясно сразу, что же произошло и что происходит. Нельзя было сказать, что информация поступает поздно или рано или кто-то препятствует ей. Просто мы

не сразу разобрались.

Миллер: Как вы считаете, возможно ли повторение подобных катастроф в атомной энергетике?

Гнатенко: Это проблема не только атомной энергетики. Можно упомянуть о непредсказуемых последствиях ядерной войны. Или о некоторых других угрозах, которые встают перед человечеством вследствие его хозяйственной деятельности. Есть процессы, которые идут уже сейчас, и мы не знаем, к какому результату они могут привести через тридцать – сорок лет.

Миллер: Например?

Гнатенко: Даже интенсивное сжигание органического топлива, те же угольные электростанции, которых в Америке очень много. Ведь отвалы золы таких станций – на них радиационный фон выше, чем сейчас в Чернобыле!.. И другая опасность: сжигание топлива может привести к повышению содержания углекислого газа в атмосфере, а это, в свою очередь, – к глобальному потеплению. А ведь, растопив Антарктиду, мы затопим треть территории Америки. Что скажут нам потомки?.. Поэтому мы, люди, должны глубоко задуматься над тем, что мы делаем. Пытаться в максимальной степени оценить последствия. Но ясно, что, не развивая энергетику, человечество уже не сможет существовать.

13:30