Страница 31 из 154
Хотя началась все с взаимного раздражения. Олег был, конечно, недоволен, что нам помешали, и всем своим видом это демонстрировал. Мужчина напротив тоже невзлюбил парочку, чуть было не отказавшую ему в возможности присесть за стол, и решил спровоцировать нахальных юнцов. «Ну что, ребята… Нам сорок, вам – двадцать. Наша жизнь, можно сказать, прожита, а ваша только начинается. Вот интересно, чем вы, молодежь, живете?» – издевательски-менторским тоном начал он разговор. Тут я пожалела, что пустила его за стол, – вместо того чтобы радоваться, поучает? «Да ерундой всякой, – парировала я, копируя его манеру, – Олег в театре репетирует, я статейки в газеты пописываю… А вы в свои сорок лет чего добились?»
Это был удар ниже пояса. Журналист и артист – что могло быть круче, тем более в этой простонародной кафешке? Мужчина пошлепал губами (я вдруг заметила, что они у него красиво очерчены) и, явно пыжась, стал отвечать: «Ну, я научный работник… лаборатория у меня, радиофизическая… а еще клуб подводного спорта, руковожу им!» Я смотрела на него и понимала, что он как две капли воды похож на мою прежнюю несчастную любовь – так же выпендривается, так же выражается косноязычно: «Мы экспедиции организовываем, за золотом Наполеона, например… хм, долго рассказывать… языком-то мы всё можем…» Вот он и подставился. Этой возможности я упустить не смогла. «Всё можете?» – сказала я, глядя ему прямо в глаза, – и почувствовала: его будто ударило электрическим током. Решив проверить действие моей провокации, я встала из-за стола и направилась вниз к туалетам. Он сбежал за мной по лестнице, схватил меня за руку, развернул к себе. «Ты это специально? Специально?..» – задохнулся он. В огромных светлых глазах совсем близко от моего лица плескалось пламя. Вместо ответа я неожиданно для самой себя впилась в его губы.
Это была любовь не с первого взгляда, но примерно со второго.
Все эти картины проплывали в моей голове, пока я отхлебывала теплое сладко-смородиновое месиво. Одна из девиц, черненькая, порозовев симпатичным личиком, стала рассказывать анекдот про грузин, которых она почему-то называла грузинцами…
Сначала он выгнал свою сотрудницу-любовницу с обручальным кольцом. Он ей так и сказал: «Езжай-ка ты домой», да еще на прощание десятку занял. Потом я намучилась со своим двадцатидвухлетним Олегом. Ликвидировать его в тот день оказалось не так-то просто, и процедура затянулась. Были еще и еще заказываемые бутылки вина и шампанского… Я уходила «в туалет», застольный сосед бежал за мной, и мы украдкой впивались друг другу в губы… Когда мы вышли из кафе, над Москвой висела черная ночь. Я сказала Олегу: «Ужинать домой я идти не хочу, хочу ехать смотреть клуб подводного спорта, в котором Володя – президент, там же золото Наполеона!» – «Я поеду с тобой!» – вскричал не на шутку растревожившийся Олег. «Ехал бы ты домой, парень!» – посоветовал ему Володя. Я замахала руками: «Нет, что ты, конечно, все вместе поедем, не слушай его, он напился; ну ничего, по дороге проветрится!»
В клубе не оказалось ничего, кроме голых стен, стола и койки без матраса. «Здесь будут висеть карты наших подводных экспедиций!» – показывал Володя на стены. «А где ваше хваленое золото Наполеона?» – поинтересовался недовольный Олег. «Так мы же его ищем! Не нашли пока», – не моргнув глазом, объяснил Володя. Допили шампанское. Мне стало ясно, что теперь все-таки придется выгнать Олега. Я сказала: «Пора ехать, пойдем ловить такси». Падал крупный чистый снег, из-за поворота, подсвечивая снежинки фарами, вынырнула машина. Я махала рукой, машина остановилась, я открыла дверцу и впихнула в нее Олега. «А ты?!» – закричал Олег и попытался выскочить из машины. Я захлопнула дверцу. «Нам же все равно в разные стороны, ты езжай первым, а то на электричку опоздаешь, а я на следующей машине уеду», – не очень ловко заговорила я Олега, которому в тот вечер надо было за город. Мы с Володей подождали, пока машина скроется за поворотом… и почти побежали обратно в этот клуб, в этот подвал, бункер с железными дверьми, и бросились, объятья сжав, на жесткую койку…
А блондинка все молчит как-то странно… И взгляд у нее отсутствующий, от спирта не веселеет. На вид она постарше второй, лет тридцати… А мужчины, как всегда, о своем – о физике как науке в Зоне…
В ту первую ночь мы с Вовкой ни секунды не спали, и я еще, помню, ободрала все локти и спину об койку, а в недолгих паузах мы укрывались моим новым, только что купленным на деньги трех моих предыдущих любовников, вместе взятых, шикарным длинным пальто, сбрасывая его потом на черный от грязи пол, так что к утру оно из бордового превратилось в серо-буро-малиновое…
На рассвете Володю вдруг ударил приступ удушья. Впрочем, рассвета мы не видели, так как клуб был без окон, а тяжелую железную дверь Володя запер на какие-то балки и засовы. Пока он корчился, задыхаясь, я думала, что вот она и наступила, расплата за разврат, сейчас он умрет, а я уже никогда не смогу одна открыть дверь, и буду сидеть здесь с трупом, пока нас не найдет его жена… Слушая его задавленный хрип и кашель, я решила, что у него стенокардия, грудная жаба, я металась по подвалу в поисках аптечки, а он слабо махал рукой: не ищи, мол, бесполезно… Минут через пять, показавшихся мне вечностью, он пришел в себя, отдышался и сказал: «От этого лекарств нет, это щитовидка, я в молодости переоблучился, и теперь она меня, как перенервничаю, душит».
Вдруг я услышала, что блондинка заговорила. Кто-то задал ей вопрос, обычный такой вопрос знакомящихся поближе людей, откуда, мол, да зачем в Зону? Блондинка оказалась припятчанкой. И – подействовали ли спиртовые пары, или молчать ей надоело, – она начала рассказывать… Это был первый раз в моей жизни, когда я услышала рассказ человека, лично пережившего чернобыльскую аварию. Потом я выслушаю много подобных рассказов, уйдет острота впечатлений, притупится чудовищная боль; но этот, первый, я никогда не забуду. Она говорила тихим, обыденным голосом, как говорят о чем-то давно пережитом; ей страшно не было, зато страшно стало мне…