Страница 19 из 154
– Да нет, они, видно, после звонка из «Комбината» приняли меня за «своего»… Тут заходит сержант, тот самый, что нас вышвыривал, и тащит гору пустых бланков. Меня увидел, открыл рот, потом вдруг как заорет: «Товарищ лейтенант, это тот самый, который вчера отказывался очистить помещение!» А лейтенант ему: «Молчать! Ты что принес, идиот? Я же сказал: пропуска, которые вчера отобрали, а не бланки!» Сержант растерялся, вышел и заходит снова почти с такой же горой пропусков, и опять: «Товарищ лейтенант, так они ж вчера…» – «Молчать, я сказал! Сейчас за вчера извиняться будешь! Ты ж уважаемых людей обидел!» Сержант бедный совсем дар речи потерял, еле извинился…
Счастливые таким неожиданным оборотом дела, мы направились в общежитие УДК за вещами. На первом этаже шло собрание, которое вела наша добрая знакомая комендантша. Незамеченными мы прошли наверх, в квартиру.
Дверь нашей комнаты опечатана. Надпись на бумажной ленточке гласит: «Без милиции не вскрывать».
– Ух, гады! – стонет Вовка, его опять начинает трясти, и он вихрем слетает вниз. Я бегу следом. На лестнице мы вдруг натыкаемся на того самого лейтенанта с кавказским лицом. При виде нас его лицо озаряет гнусная ухмылка – видно, давно нас поджидает.
– Откройте нашу дверь, мы заберем вещи, – скрипя зубами, говорит Володя.
– Вы там ночевать больше не будете, не надейтесь, – не слыша его, отвечает эта гнусь.
– А мы и не собираемся здесь ночевать, – ласково объясняю я. – Спасибо, конечно, большое за всю вашу заботу, но мы уже получили квартиру.
До него дошло:
– Квартиру получили? Где это? Назовите адрес.
Борясь с желанием стукнуть его по крючковатому носу, я назвала: улица Богдана Хмельницкого, дом 19.
– Улица Богдана Хмельницкого?! – Рожа у него вытянулась и посерела до такой степени, что видно стало даже сквозь кавказский загар.
После этого лейтенанта как ветром сдуло: он умчался наверх «распечатывать» нашу комнату. Когда мы поднялись, мент встречал нас в открытых дверях широкой счастливой улыбкой:
– Вам помочь упаковать вещи?
– Нет, спасибо, я сама.
Пока я собиралась, Володя продолжал с ним беседу, резко поменявшую интонации. Я слышала, как лейтенант с дрожью в голосе спрашивает:
– Ты кто? Шофер генерального, да?
Видимо, для него это высшая ступень местной иерархии.
Подошли вчерашние «представители совета общежития» – мужики с огромными кулаками. Потолкавшись у двери и послушав разговор, подхватили и снесли вниз наши чемоданы. Мент побежал искать машину, чтобы нас подвезти, нашел «жигули», нашел водителя (который оказался начальником этого блока), они погрузили наши вещи… Мы сидели в машине, и все суетились вокруг нас, даже минеральной воды где-то достали. Вдобавок по дороге кончился бензин. Наш новый друг лейтенант побежал по темному ночному Чернобылю искать горючее, нашел у кого-то канистру, заправил машину лично. Потом поинтересовался, есть ли у нас одеяла.
– В вашем доме ведь не топят, а ночи уже прохладные, вам нужны теплые одеяла!
Мы сказали «спасибо, не надо», но лейтенант, притормозив в переулочке, бегом сгонял домой и принес нам два новых одеяла из своих запасов – много лучше, чем те, которые выдавали в Зоне простым людям.
– Вот! Это чтобы не мерзли ночью, спали хорошо!
Не ты ли, сукин сын, тащил меня сутки назад из постели на улицу под дождь?!
– Спасибо большое, мы вас не забудем.
Лейтенанта звали Джавар…
Глава 3. Первая вахта
С утра на моем столе рядом с машинкой лежала толстая стопка исписанных листов: перепечатывать. Пара распоряжений шефа, а в основном, произведения довольно странного жанра под названием «Отчеты о приеме»: подробнейшие описания каждого шага визитеров Зоны, стенограммы разговоров корреспондентов, ученых, специалистов, иногда русских, но в основном иностранных. Все беседы, как можно было догадаться, записывались на магнитофон, а потом слово в слово были перенесены на бумагу. Я взялась перепечатывать, добросовестно исправляя грамматические ошибки, которыми были полны как отчеты – результаты кропотливого труда моих коллег, так и распоряжения шефа.
Распоряжение об упорядочении работы столовой
Определить следующий распорядок работы столовой:
Завтрак 7:00–7:30 – персонал
8:00–8:30 – Правительственная комиссия
Обед 13:00–13:30 – Правительственная комиссия
14:00–14:30 – персонал
Ужин 20:00–20:30 – Правительственная комиссия
21:00–21:30 – персонал
«Катекорически» запретить обслуживание во внеурочное время, «атоваривание» и выдачу сухих пайков за талоны.
Ознакомить весь персонал столовой, здания и ОИиМС с настоящим распоряжением под роспись.
Начальник Валенко
Интересно получается, думала я, должны, значит, мы, «персонал», сидеть на работе с семи утра до полдесятого вечера, ничего не есть по семь часов, и не перекусывать, и домой не уходить, а то ведь того гляди в столовую не пустят и уморят голодом…
С «отчетами» дело тоже обстояло не лучше. Судя по всему, гостей Зоны всегда провозили по одному и тому же маршруту; беседовал с ними только Валенко – остальные сотрудники отдела, сопровождавшие делегации, молчали, как в рот воды набрав; а Валенко всем повторял слово в слово один и тот же текст. О содержании этого текста мне пока было трудно судить, но даже меня, неопытную, некоторые фразы в нем настораживали:
Понимая, что важнейшей проблемой атомной энергетики сегодня являются не технические усовершенствования, а общественное восприятие, для информирования мировой и советской общественности был создан отдел информации и международных связей, который мне и поручено возглавить. За прошедшее время нами были приняты 184 делегации из 38 стран, более 250 иностранных корреспондентов. В мире нет ни одного более или менее значительного информационного агентства или издания, которому бы советское правительство не дало возможность получить информацию из первых рук…