Страница 148 из 154
Все-таки Володиным идолам, несмотря на отчаянное сопротивление администрации «Комбината», удалось создать в Зоне свою структуру. Из «Комплекса» выделилась новая единица под названием «Производственное объединение “Спецатом”». Генеральным директором ее стал Самойленко, заместителем генерального – Андреев. Начиналось комплектование штата и набор сотрудников. На должность заместителя директора по науке имелось несколько кандидатур, кроме Володи. Хоть он и был самым старшим в их отделе, но Гриша и Сергей работали с первых дней аварии, а еще к ним присоединились Толя Иванов из Обнинска, успевший защитить кандидатскую в отличие от моего неусидчивого мужа, опытный спасатель Сережа Колычев… Володя только об этом теперь думал и говорил целыми днями. Хотя иногда по ночам вдруг просыпался со словами: «А тебе теперь тоже надо будет пригласить в нашу постель кого-нибудь?» И, как я ни убеждала его, что мне этого не хочется, подолгу не мог заснуть.
* * *
К Жене приехала Нинка, и они вместе приходили на наши посиделки. Нинка, по слухам, в прошлом была дамой эффектной, даже красивой. От былых эффектов остались крашенные в цвет «красное дерево» волосы и чрезвычайная манерность. Надолго она в Зоне не задержалась, через несколько дней отбыла в свою Балашиху, и Женя снова стал приходить один. Мне приятно было с ним разговаривать, он интересовался кино и театром, ходил на «Диктатуру совести» – хит сезона в Ленкоме, смотрел в июле на Московском международном кинофестивале фильм «Интервиста» Феллини, знал репертуар МХАТа и понимал меня, можно сказать, с полуслова.
Феллини мне тоже удалось посмотреть, знакомый переводчик фильмов позвал на фестивальную премьеру в будку синхрона, и я, сначала боясь пошевелиться и вздохнуть, а потом уже забыв шевелиться и дышать, просидела в ней весь фильм – это было просто счастье!
Женя тоже восхищался Феллини. А еще он каким-то образом умудрился найти мои старые интервью: с Ефремовым, Янковским, Ахмадуллиной, Атлантовым, а главное, со Смоктуновским. Собственно, с серии интервью со Смоктуновским и началась моя журналистская карьера, случай свел меня с ним в Горьком, куда он приехал на съемки. Великому артисту оказались не чужды земные радости: мы пили коктейли в единственном питейном заведении над Волгой под названием «Прохлада», которое местные остряки окрестили «Простудой», гуляли по Волжскому откосу, подружились, насколько это было возможно, и Смоктуновский, на тот момент не дававший интервью никому, согласился на беседу со мной. Это произошло на той самой практике, где я узнала ребят из Горьковского политеха, Сережу, который теперь работал на станции… Запутанность этого мира, то ли случайность, то ли закономерность столкновений, пересечений и связей меня всегда изумляла. Очень хотелось найти им какое-то разумное, линейное объяснение.
То, что Женя разыскал мои старые интервью, тоже было невероятно. Ведь ни интернета, ни каких-либо поисковиков в те годы не существовало. Информацию нужно было искать неизвестно где и как, библиотеки выручали с книжной продукцией, но газетные статьи найти было очень трудно, разве что сами авторы хранили вырезки! К тому же авторы оставались почти безымянными: звездность была не в моде, главное – причастность к общему делу, общей газете. Помню, на последнем курсе университета я спросила преподавательницу, чудесную пожилую профессоршу, которая вела у нас спецкурс «театральная критика»: «В чем сверхидея спектакля “Господа Головлевы” МХАТа, где Иннокентий Смоктуновский в главной роли?» – «Лучше всего на этот вопрос ответил сам Смоктуновский», – сказала профессор и стала зачитывать мне выдержки из моей же статьи-интервью с актером. «Извините, Елизавета Михайловна, но это я сама писала, – не выдержала я. – А я хотела услышать ваше мнение». Как она, бедная, смутилась! Поправляя очки, полезла за газетой, вчиталась в подпись – и принялась извиняться: «О, Надя, как же я не связала с вами? Какая непростительная невнимательность с моей стороны!..» А в моей газете за серию интервью с великим артистом меня стали называть «кешеведом»…
Впрочем, все это было очень давно, в прошлой жизни. А в этой, настоящей, наконец-то появилось расписание автобусов Чернобыль – Припять! Его вывесили у продмага, от которого автобусы уходили утром каждые 15 минут, днем – каждый час, и теперь можно было, по крайней мере, планировать время приезда в редакцию.
16.02.1988
Забавная это вещь – привычка к Зоне. Я уже чувствую себя здесь нормально: не хорошо, не плохо – нормально; не странно, не дико – именно «нормально», и в ответ на «Как дела?» говорю не задумываясь: «Ничего, нормально все»…
17.02.1988
В Зону на встречу с ликвидаторами приехали звезды советского спорта: олимпийский чемпион по фехтованию Григорий Крисс, олимпийский чемпион по водному поло Алексей Баркалов, знаменитые футболисты Владимир Веремеев и Александр Пузырев. Валера Ворона отправил меня брать у них интервью для нашей передачи – почему-то он сам не смог, хотя очень об этом сожалел. Естественно, он сделал бы это лучше, я-то в спорте ничего не понимала и не представляла, какими известными были эти вполне еще молодые и симпатичные мужчины! Больше всего меня потрясло количество их медалей – они плотными рядами свисали с широких красных лент, которые были перекинуты через плечи чемпионов. Поскольку разговаривать мне с ними было особо не о чем, я стала нахально дергать их за эти ленты и записывать звон медалей, на фоне которого мои вопросы не казались совсем уж банальными… Так я и вышла из положения. А интервью получилось очень даже мелодичное, и, к моему облегчению, коллеги остались довольны.
На следующий день мы с Валерой запланировали записать беседу совсем иного характера.
* * *
Геннадий Анатольевич разбирал случаи отказа людей переселяться в Славутич.
ГА: Мы беседуем с ликвидаторами, пытаемся помочь им определиться. Следует сказать, что это встречи нас, в общем-то, удовлетворили. Среди членов и кандидатов в члены горкома партии только три человека сказали, что они в Славутич не поедут. Мы разобрали все эти случаи, внимательно изучили причины и пришли к выводам, что они – уважительные. Уважительные.
Я: Скажите, пожалуйста, вы ведь анализировали отказы – какие причины называются наиболее часто, чтобы не ехать в Славутич?