Страница 140 из 154
Особенно Жора любил одну из икон, он назвал ее Чернобыльской Мадонной: «Валялась в грязи в прихожей, уронили, видимо, когда выносили… я вытащил… Смотрите, цвета Полесья – черный, белый и красный, и сияние… как судьба у здешнего народа, такая… сияющая», – ухмылялся он в усы. Затем Жора как будто равнодушно сообщал, сколько распадов на спасенных им предметах. «Вот, смотрите, на этом киоте две с половиной тысячи, а на этой иконе не меньше пятисот… Вот ведь парадокс получается: эти иконы спасают наши души, но губят наши тела, так?» – вопрошал афористичный Жора зачарованных зрителей. Реставрировать иконы он учился на ходу, при этом, естественно, провозглашал необходимость первичной дезактивации, для которой сам же изобретал средства и аппараты. Я была совершенно заинтригована, например, агрегатом, состоявшим из шприца, резиновой трубки и клизмы…
А на втором этаже, куда вела крепкая извилистая лестница, и находилось помещение, заменившее нам комнату отдыха, зал собраний, чайхану, ресторан, театр, – наш салон, в общем, в котором кипела интеллектуальная жизнь Зоны. Теперь мы просиживали там почти все вечера вместе с Женей, Дубашинским, Аликом и еще многими. На огонек к Жоре заходили все, кого мы негласно причисляли к «своим». На столе всегда что-то было – приносили кто что мог, что удалось провезти через КПП, коньяк или водку, шоколад, консервы. Конечно, ни Валенко, ни любых других аппаратчиков сюда не приглашали и не допускали, а для этого нужно было вести себя по возможности тихо и о наших посиделках не болтать. И милицию не привлечь какой-нибудь неосторожностью!
* * *
Моя работа на радиостанции начиналась с 14 января, так что первые дни вахты предстояло провести в отделе. Там, согласно составленному мной штатному расписанию, появились новые сотрудники, уже развившие бурную деятельность по освоению дефицита из Припяти, а также подхалимству и потаканию всем прихотям шефа. Старая история с новыми вариациями: утром прошу минеральной воды – у Валенко полно, а в отделе нет совсем.
– Чего тебе, старуха? Воды? Нет! Воды теперь не будет. Только по особому распоряжению и только у больших начальников, – Валенко любовно оглядывает батарею бутылок «Боржоми» в своем кабинете.
Это не шутка, и правда не дает! И никого из сотрудников это не смущает, то есть, точнее говоря, никто не возмущается. Как в рот воды набрали, из-под крана, видимо. Той, которую в Зоне пить не рекомендуется даже кипяченой.
Я выполняю задание «Литературной газеты»: ищу свежий материал для следующей статьи. Выясняю, что с августа в отделе не появилось ни одного нового материала зарубежных корреспондентов, не сделано ни одного перевода.
Когда Валенко требовал расширения отдела, в «обосновании к штатному расписанию», напечатанному мной в конце декабря, утверждалось: «За истекший период переведено 156 статей, общим объемом более 1 миллиона знаков, с английского, немецкого и французского языков, что в 2–3 раза превышает норму, принятую в аналогичных отделах научно-технической информации крупных организаций».
Опрашиваю присутствующих в соседней комнате сотрудников ОИиМС, переводчиков Юру Рисованого и Женю Проценко, комсомольского вожака Архипенко и других. Все они сидят на окладах ведущих инженеров, и все подтверждают, что статей за последние месяцы не переводили.
Берусь за анализ планов работы и отчетов отдела. Тут тоже меня ждут открытия. Например, некоторые пункты в графе «Задачи, план» повторяются из месяца в месяц. Вот, с августа: «изготовление фирменной наклейки ОИиМС», которой как не было, так и нет, или в каждом плане с основания отдела «изготовление значка “Участник ЛПА”».
Зато подворачивается очень ценный «Приказ № 622 от 30 декабря 1987 года по ПО “Комбинат” о режиме работы персонала». Из него выясняется, что рабочий день спецаппарата установлен с 8:30 до 18:30, с обеденным перерывом с 13 до 14 часов. То есть лишение меня премии за опоздания на работу – действие абсолютно незаконное. А когда меня Чернин в десять минут девятого подстерег и лишил обеда, это как расценивать? Уж не говоря о том, что Валенко никого не отпускает до девяти вечера, пока сам, сытый, не вернется с ужина…
– Старуха, что ты там роешься в бумагах? Тебе делать нечего? Так будешь завтра дежурить по отделу! – вдруг раздается над моим ухом, и я подпрыгиваю от неожиданности. Все-таки Валенко нельзя отказать в интуиции: как почувствовал, что я опять нашла компроматы! К счастью, не проверил, что именно я читала в толстой папке, лень ему, видимо, было.
С другой стороны, документов для чтения было много, и по большей части весьма занятных. Вот, например, старый друг и новый заместитель Валенко Павел Григорьевич Покутный, появившийся у нас в конце прошлого года, за время моего отсутствия приложил руку к составлению инструкций. Новая инструкция дежурного по отделу напоминала бред сумасшедшего и, в частности, гласила: «Дежурный обязан лично проверять два раза в день (утром и вечером) состояние кабинетов Правительственной комиссии, отдела и жилых номеров, следить за поддержанием в них установленной температуры, режима освещения и водоснабжения», а также включала прочие чрезвычайно важные для информационной службы обязанности, например слежение за порядком посещения столовой.