Страница 127 из 154
Осуществляется переход от волевых решений чрезвычайного положения к условиям мирного времени, то есть к нормам законодательства. Ситуация ЧП, на которую можно было раньше списать многое, перестает существовать. И выясняется, что мы допускаем страшную бесхозяйственность к дорогому оборудованию. Оно брошено на площадках промбазы, хранится в недопустимых условиях без всякого контроля…
С удовольствием я процитировала еще двоих: А. Марца, мне неизвестного, и известного всем секретаря Припятского горкома КПСС В. Лукьяненко. Первый хоть и политкорректно, но сказал то, что я начала горестно осознавать:
К сегодняшнему дню уже высветилось, кто зачем приехал сюда. Кто работать, их большинство, но есть и те, кто – за деньгами, а кто – за наградами.
Второй выступил удивительно для Зоны:
Я бы хотел сказать о роли руководителя. У нас почему-то формируется мнение, что руководителю позволено то, что запрещено рядовому сотруднику. Почему? Подобная позиция беспокоит и настораживает.
Публикацию по профессиональным правилам я закончила речью главного начальника – генерального директора «Комбината» Гнатенко.
17 октября «Комбинату» исполнился год. За это время были решены три важнейших задачи (надо сказать, в прошлом году многие даже не представляли, что это окажется возможным):
Первая. Полным ходом идет строительство Славутича. Первые новоселы появятся в городе в ноябре. Освоено 100 миллионов рублей капвложений, сдаем 45 тысяч квадратных метров теплых квартир.
Вторая. Пуск третьего энергоблока ЧАЭС. Его дезактивация закончена, и в середине ноября предполагается осуществить физический пуск.
Третья. Уборка радиоактивности на территории 30-километровой зоны. «Рыжий лес» практически ликвидирован, радиационная обстановка стабилизировалась.
Потом он говорил о задачах на 1988 год, я старательно записывала – и думала: действительно, какие же невероятные подвиги были тут совершены и какой же он, Гнатенко, герой и молодец! Надо будет все-таки пойти к нему поговорить, поставить в известность о безобразиях шефа, честно рассказать обо всем…
* * *
– Старуха! Я тут нашу статью поправил слегка…
Вот интересно, я-то думала, что эта статья уже давно в наборе. Оказывается, из «Литературки» прислали вариант с правкой. Я стала читать – и пришла в ужас. Стилистические исправления были совершенно не нужны, более того, неграмотны! Пришлось снова биться с шефом, убеждать, что его правка хоть и прекрасна, но совершенно не требуется. Шеф не соглашался, ссылался на «Литературную газету», которая с его вариантом согласилась, мало того, приняла на ура!
Это действительно было очень странно. Мне пришло в голову, что дело нечисто. К счастью, мой давний хороший приятель Юра Гладильщиков как раз перешел туда на работу. Я потихоньку от шефа позвонила ему и попросила узнать, откуда взялся этот странный текст.
Выяснилось, что свои исправления Валенко выдал за правку сидевшего над нами на втором этаже зампредседателя Правительственной комиссии Василия Яковлевича Возняка. А воля Правкомиссии – закон.
Позже шеф рассказал мне историю об итогах визита делегации советских кинематографистов. Владимир Синельников, который приезжал в ее составе, написал сценарий и дал его Валенко на визу. А шеф, которому не дают теперь покоя «импортные деньги», потребовал контракт на консультирование. Синельников отказался, и Валенко зарезал сценарий.
– Я рассчитывал, что Синельников после этого приползет ко мне, но он начал устраивать против меня какую-то возню. Тогда я пошел к Возняку и заручился поддержкой Правкомиссии.
– Они читали сценарий?
– Нет, но я им рассказал. Так, как нужно. Теперь куда Синельников ни сунется, ему везде будет отказ, так как это – точка зрения Правкомиссии. Мое положение беспроигрышное! Хотя я – Синельников об этом еще не знает – не совсем закрыл для него пути, оставил возможность реабилитироваться. Я представил сценарий так, что он сейчас плох и нужно его доработать. Если Синельников приползет, то еще будет возможность сказать наверху, что вот он переделал сценарий и все исправил.
* * *
Оскомина, которая мучила меня все первые недели в Зоне, немного ослабла. Но почему-то снова стало подташнивать. В день, когда должны были начаться месячные, я слегка успокоилась: и в самом деле, что я себе нафантазировала?..
Месячных не было. Мне стало по-настоящему страшно: неужели я опять забеременела?
Медкабинет, в основном закрытый, я уже посетила в прошлую вахту: иногда туда возвращалась откуда-то наша врачиха Наташа, и я, улучив момент, когда дверь в него была приоткрыта, заскочила к ней, чтобы узнать, что это у меня за оскомина такая и почему так болит голова. Наташка, как называли ее в отделе, тогда только отругала меня, хоть и дала анальгина: по ее словам, про оскомину я все выдумала, а то, что голова болит, – ну, это нормально, работа интенсивная, печатать на машинке требует концентрации, вот и устаю. И она снова исчезла, заперев свою дверь. Впрочем, ее легче было застать в кабинете у Валенко, чем в медпункте, я довольно часто замечала, как она заходит к нему с разными коробками.
На сей раз я направилась к врачихе с задней мыслью: мне нужно было каким-то образом выпросить у нее нон-овлон, я почему-то была уверена, что она его тоже принимает. Известные народные методы избавления от беременности включали в себя не только свежевыжатый свекольный сок и гомеопатию, но и крайне вредный, но эффективный прием пачки нон-овлона за один раз. Естественно, ни свекольного сока, ни тем более гомеопатических препаратов в Зоне не найти, а вот нон-овлон…
Мой расчет оказался верным: он у Наташки был. Я быстро наврала, что пользуюсь им постоянно для предохранения от нежелательного события и вот с ужасом обнаружила, что забыла пачку в Москве. Как ни странно, она повелась на мою ложь и дала мне пачку из своих запасов.
Теперь надо было найти место, чтобы выпить всю пачку без свидетелей. И мне снова повезло: номер шесть оказался открытым, и там никого не было. Я выдавила все драже из вожделенной пачки. Их было двадцать одно, и я проглотила их в несколько приемов, запивая минералкой. Оставалось молиться, чтобы подействовало, и я очень надеялась, что в этот раз пронесет – в прошлый раз, когда пришлось делать тот ужасный аборт, я нашла нон-овлон слишком поздно, и он не помог.
Чудовищный эксперимент над здоровьем увенчался успехом. Хотя неизвестно, по причине ли проглоченных лекарств. Может, это просто была невинная задержка.