Страница 106 из 154
У нас новое распоряжение: с января все талоны на еду Ваховский, минуя сотрудников, сдает на кухню заведующему столовой В. А. Лотышу. Те сотрудники, которым такой порядок не нравится, которые свои талоны хотят получить лично, в нашу столовую допущены не будут. Ваховский подаст список этих сотрудников, и они «стройными рядами отправятся в СТО» (Валенко). Распоряжение родилось после того, как Валенко и Лотыш час просовещались в кабинете шефа за запертой дверью.
А на посту при входе в наше здание теперь дежурят военные, а не менты. Милиция здесь, конечно, подлая, и ее сильно не любят. Поэтому то, что количество товарищей в серой форме начало сокращаться, в общем-то, радует. Однако весь Чернобыль знает, с чего началось это сокращение. Не только в нашем «желтом доме» Правкомиссии об этом рассказывают, я слышала эту историю даже от сотрудников Академии наук Украины!
Наша Алевтина Ильинична, бессменный секретарь Правительственной комиссии, как обычно, везла из Зоны продукты. Спецмашина ПК, на которой Ильинична ездит домой в Киев и которая идет с грифом «без досмотра», была, как всегда, забита дефицитными продуктами, позаимствованными из нашей столовой. И вдруг ни с того ни с сего машину досмотрели. Милиция себе такое хамство позволила! «Ваш “желтый дом” ходил ходуном, – рассказывал Жора, который присутствовал при бесславном возвращении Алевтины Ильиничны. – Ильинична, дюймовочка наша, топала так, что чуть здание не развалила. Как так?! Ее, самоё секретаршу Щербины, завернули от КПП?!»
Ильиничне за это не было ни-че-го. А вот количество сотрудников милиции начали резко сокращать. И наших в первую очередь отправили на отдых. Слишком много их вдруг стало!
* * *
В отсутствие кофе приходилось пить чай. Я уже привыкла к процедуре заваривания чая, когда-то показавшейся мне дичью. Мы наливали в чайник минеральную воду из бутылок и кипятили, а потом заливали кипятком чайную крошку пополам с опилками, которую продавали в магазинах. В Советском Союзе не существовало воды без газа, минеральная вода была обязательно газированной и соленой, так что чай получался специальный, со вкусом Зоны.
А еще мы курили. Курили много и повсюду, хотя в Зоне не рекомендовалось курить вовсе. Сигареты поджигали спичками, которые продавались здесь. На них было написано «Гомельдрев», и они то ломались, то не загорались. По этому поводу в Зоне ходил анекдот: во время войны с фашистами партизаны решили устроить диверсию – взорвать железнодорожные пути. Заминировали, осталось только поджечь, пока немцы не заметили. И вот сидит партизан у железной дороги и поджигает бикфордов шнур. Чиркает спичкой – она ломается. Выхватывает из пачки вторую – она опять ломается. Третья, четвертая, пятая – тот же результат. И тут сзади раздается голос: «Гомельдрев?» Партизан оглядывается и видит довольного фашиста, который за ним уже некоторое время наблюдает.
* * *
Я отредактировала и напечатала «Обоснование к штатному расписанию на 1988 год отдела информации и международных связей ПО “Комбинат” Минатомэнерго» за подписью Валенко. В нем было десять страниц. Во введении значилось:
С целью обеспечения единства и непротиворечивости исходящей из 30-километровой зоны информации на отдел возлагаются функции организации всех связей с лицами, могущими стать официальными ее носителями: партийными, советскими руководителями, советскими и иностранными корреспондентами средств массовой информации, писателями, иностранными делегациями и т. п. Отдел готовит единую унифицированную информацию, которая должна быть использована в качестве официальной средствами массовой информации и любыми другими открытыми источниками.
Отдел, по замыслу шефа, должен был быть увеличен до 40 человек «как минимум», поскольку:
количество корреспондентов и делегаций, массив поступающей и подлежащей обработке информации (в том числе на иностранных языках) обуславливает необходимость затрачивать значительное дополнительное рабочее время при общей высокой интенсивности труда. Рабочий день сотрудников фактически с 8:00 до 21:00. Количество дней отдыха руководителей групп – 4–5 дней в месяц.
Таким образом, в отдел предполагалось ввести новые подразделения: группу технических средств, в которой нашлось место даже для кинооператора, группу печати, кино и музея – в ней были прописаны три загадочные должности: ведущего инженера, который «руководит созданием сценариев к фильмам и телепередачам», инженера первой категории под названием «разработчик сценариев и режиссер», который «отвечает за создание сценариев кино- и телефильмов, радиопередач, участвует в съемке фильмов, совмещает обязанности диктора в радиовещании», и инженера второй категории, который «осуществляет решение технических вопросов, связанных с созданием Музея мужества, и при необходимости выполняет функции художника-реставратора». И группу радиовещания, уже почти укомплектованную, которая «подготавливает и проводит ежедневный тематический выпуск радиогазеты».
После четырех с половиной месяцев в Зоне я удивлялась все меньше и меньше. То, что инженеры должны будут создавать сценарии из «единой унифицированной информации», а технический специалист станет «при необходимости» художником-реставратором, было бы воспринято мной как чистейшей воды бред еще в июле. Но на дворе стоял конец декабря…
Я понесла напечатанное «Обоснование» на подпись шефу.
– Старуха! Молодец, вовремя зашла! У меня как раз для тебя новости. Группе вашей дали помещение, там уже все есть, в январе начинаете вещать!
– Александр Михалыч, вы меня в корреспонденты переведите, пожалуйста…
– Подожди ты, послушай: радиостанция оборудована на ЧАЭС, – и Валенко довольно воззрился на меня.
– Что значит на ЧАЭС? – Я почувствовала, что у меня все-таки предательски дрогнул голос.
– Не трусь! В административном корпусе третьего блока, там и раньше была аппаратура, а теперь восстановили, добавили. В общем, будете там процветать с Вороной, – шеф расплылся в улыбке.
28.12.1987