Страница 105 из 154
* * *
Двадцать первое декабря. Совещание отдела. Валенко опять безобразно орет, на этот раз на Андрея Дядюна.
– Почему нарушили мое распоряжение о часах питания в столовой?!
– Рафик приехал только в восемь – дорога плохая, выехали-то в пять, – оправдывается Андрей. – И все были без завтрака…
– Меня это не интересует! Я издал распоряжение, чтобы в восемь в столовой никого не было!
(Сам Валенко ест как раз с восьми, с Правкомиссией.)
– Хорошо, скажите тогда, куда идти в таком случае?
– Куда? Домой, к жене! Пусть она тебя в пять утра кормит! Еще раз предупреждаю: если вы будете нарушать мое распоряжение, всех лишу права питаться здесь!!!
Потом орет на Баранника: честный Баранник в отчете о приеме болгарской делегации старательно переписал фонограмму. «А что, пьют в Зоне?» – спрашивает болгарский гость. «Пьют, еще как! Все пьем», – отвечает Валенко и рассказывает байку о том, как и что надо пить в Зоне.
– Ты совсем идиот?! Ты что в отчетах пишешь?!
– Так я просто… с фонограммы… – заикается несчастный Баранник.
– Я тебя от должности отстраню, дебил! Вот наш вождь Гнатенко вчера отстранил от должности Самойленко. На три месяца. Тем самым вождь и меня учит, как действовать!
* * *
Те, кто здесь временно, в командировке, выгодно контрастируют с постоянными работниками «Комбината». Я нашла хитрый способ заказывать кофе из нашей столовой – прошу сменных членов оперативной группы Минатомэнерго или Правкомиссии. Они изумляются, но кофе приносят. Вот только подловить их втайне от шефа удается нечасто.
Моим очередным кофейным спасителем стал Сергей Зенович из опергруппы Минатомэнерго. Я подружилась с ним, пока сидела наверху и писала статью, потом он уехал, а теперь снова вернулся в Зону. Я потихоньку поднималась к нему на второй этаж, и мы пили кофе и болтали. Я чувствовала к нему доверие и даже рассказала про то, что последнее время слышала на кассетах из уст Валенко. И историю с Синельниковым рассказала, ее я от самого Валенко услышала, причем он тогда мне ее поведал с гордостью. Зенович пришел в ужас:
– Как же он допускает такие проколы?! Ведь его за это можно убрать из Зоны в двадцать четыре часа – и без всяких дальнейших возможностей! И как он мог вам это рассказать?!
– Сергей Михайлович, мне уже кажется, что он просто глуп. Я знаю, что вы не хотите верить, что ему только тридцать четыре года, но это – чистая правда… согласна, трудно допустимая, – мне было смешно, и я сдерживалась, чтобы не улыбаться: Зенович ни за что не хотел принять тот факт, что Валенко моложе его.
Зенович помолчал, потом изрек:
– Наверное, это-то можно объяснить его возрастом – если он действительно таков, как вы говорите. Черта молодости: люди очень любят себя и свои мысли и не допускают, что кто-то может относиться к ним иначе.
Мы уже допили кофе.
– Наденька, хотите еще?
– Да, если можно…
Я была просто счастлива, для моего пониженного давления кофе совершенно необходим, без него работать невозможно, голова разрывается от боли.
– А почему же нельзя? Я, честное слово, совершенно не понимаю, почему вы там в своем отделе терпите этот террор! Думаю, Валенко не разрешает вам кофе пить, чтобы ему больше досталось, потому что весь дефицит они с Лотышем делят между собой. Ведь то, что они приворовывают в столовой ПК, наверное, ни для кого не секрет. Это здесь расценивают как милые шалости…
Меня понесло:
– А то, что весь отдел на прошлой неделе получил у Ваховского австрийские пальто? Они в «Березке» стоят 260 чеков! Вдобавок к югославским тройкам! Отличная спецодежда для Зоны!
Зенович опять попытался не поверить.
– Где они?! – вскричал, поперхнулся, покосился на дверь и понизил голос: – Покажите! Кто в них ходит?
– Как «кто ходит»? Конечно, никто не ходит, все для дома берегут. Разве что Алик, наш новый сотрудник, он только что приехал из Москвы и не отвык еще от московских мерок, не адаптировался…
– Хм… а вы почему не взяли?
– Пальто мужские.
– А если бы женские, взяли бы?
Вопрос на засыпку.
– Да, наверное… – ответила я, поколебавшись, и быстро задала отвлекающий вопрос: – А кстати, откуда в Припяти вся эта роскошь?
– Город атомщиков, спецснабжение…
За дверью тяжело протопала Алевтина Ильинична, грозная секретарша ПК и самого Щербины. Ее перемещения не могли остаться незамеченными как на этом этаже, так и внизу, на нашем, хотя она двигалась относительно легко для своего веса килограммов в сто двадцать.
Зенович снова помолчал и вдруг завелся:
– Но слушайте, что же Гнатенко?! Не знает? Такого не может быть! Ни в коем случае! Во-первых, ведь Валенко подчиняется непосредственно ему! Во-вторых, они и вообще вроде как друзья… Значит, Гнатенко – такой же?.. Я, к ужасу своему, все больше утверждаюсь в этой мысли… Помню, в ноябре 86-го летел с ним в Москву спецрейсом, два человека всего в самолете: Гнатенко и я. Я тогда еще и понятия не имел, кто это такой… И ведь за год ни-че-го не доделано! Ездят они с Валенко по Зоне, кормятся в «кормушке» Правкомиссии, а дела – явно не в той мере, как следовало бы! А средства гробятся – громаднейшие!.. Наденька, вы только не считайте, что здесь, в Зоне, все такие…
Да я вовсе так не считала. Мне достаточно было посмотреть на ребят из «Комплекса». Только вот я никак не могла понять, почему именно те, кто «не такие», оказываются мишенью.
– Ведь, кажется, уж здесь-то должны не мешать, как везде на Большой земле, делать дело! А все равно – мешают! – И я рассказала о приказе Гнатенко, которым он отстранил начальника «Комплекса» от должности.
Зенович не стразу поверил.
– Какая низость… Это явно давно рассчитанный удар, чтобы провести разделение между «Комплексом» и «Комбинатом», пока у соперника связаны руки.
– Сергей Михайлович, какое разделение? Я думала, там только группа научно-исследовательских работ отделяется?
– Насколько я знаю, Самойленко хочет выйти из «Комбината» и создать на базе «Комплекса» самостоятельное предприятие, специализирующееся на атомных авариях. А Гнатенко, конечно, не хочет терять власть над «Комплексом»…
22.12.1987
День энергетика. По первой программе ТВ показывают тематический документальный фильм, закадровый голос вещает: «Самое главное, чему учит Чернобыль, – это высочайшее чувство ответственности. Ответственности социальной, гуманитарной и экологической. Без этого чувства нельзя делать ни единого шага…»
26.12.1987