Страница 104 из 154
(Хохот отдела…) Эти ваши зеленые… особенно советские! (Бормочет что-то похожее на «терпеть не могу»…) Те-то мне хоть понятны, а советские – совершенно непонятны. Есть такой Амосов. Вот я как-то анализировал, когда он начал капусту есть? Он начал капусту есть после 45 лет, уже после того, как взял от этой жизни все – он уже в 43 был академиком. А когда он почувствовал, что просто загнется, если дальше будет злоупотреблять, – начал есть капусту и пропагандировать эти вот все свои штучки, бег на месте и т. д.
Зеленцова: Я надеюсь, что вы не намекаете, что я в молодости вела бурную жизнь?
Валенко: Я считаю, что вы можете ее и сейчас продолжать сколько угодно. Речь идет о другом. Есть еще такой Юрий Николаевич Афанасьев – небезызвестный вам супергерой в истории. Он был у меня учителем. Мы тогда с ним дискутировали, и он, который сейчас в «Московских новостях» направо и налево пишет правду, много лет назад мне доказывал, что Бухарин – негодяй (стучит по столу), а Троцкий – подонок (удар) и т. п. Я вам вот что скажу: я понимаю, если я, допустим, партийный либо чиновный функционер,
являюсь проституткой. Это моя работа.
Но ученые! Ученые не должны. Тем более сейчас ведь не сажают – ну, там, кафедру ему меньше дадут (Зеленцова пытается что-то сказать, Валенко не дает), колбасу отрежут тоньше… Понимаете? Они-то должны говорить правду перманентно, их же не сажают!
Зеленцова (наконец ей удается вставить слово): Нельзя перекладывать ответственность на другую профессию. Никто не должен быть проституткой. Ни ученые, ни функционеры… А ученые говорят: мы-то можем думать и ошибаться, а функционеры, те, кто принимает решения, – они не должны бы ошибаться…
Бедная! Почему-то шеф решил саботировать ее лекцию, превратить в балаган. И что за муха его укусила? Или он теперь со всеми советскими гостями будет так разговаривать?
* * *
Даже я начала уже понимать, что шеф чаще всего несет околесицу. Однако мне стало непонятно, как эту околесицу заглатывают визитеры Зоны – ладно, журналисты, они могут не разобраться, но иностранные специалисты в атомной энергетике, они-то почему не реагируют на высказывания Валенко?
Например, на встрече с «Чикаго трибьюн» Валенко изрек:
– Мы испытываем новые методы дезактивации, которые могут дать революционные результаты. Это – биохимические способы…
– Чрезвычайно интересно, расскажите подробнее, пожалуйста… – заинтересовался корреспондент.
– Ладно, так и быть, расскажу об этом методе. При высоких полях загрязнения очень важно, чтобы все эти частицы были нерастворимыми, тогда их легко собирать механическими способами: сухими, мокрыми, методами сгребания, пылесосанием, пленками и так далее. Когда же речь начинает идти об очень низких полях, эта нерастворимость становится главной преградой для дезактивации. Так вот: есть
бактерии
, которых вывели наши ученые, которые
жрут даже уран
. И после того как они его сжирают, их экскременты, то есть этот же уран, становятся растворимыми, что позволяет производить дезактивацию вновь, до естественного фона.
Американцы, крайне заинтригованные, через некоторое время снова вернулись к этому вопросу:
– Вы говорили о бактериях, которые поедают уран…
– Ха! – гордо произнес Валенко. – У нас есть бактерии, которые поедают всю таблицу Менделеева!
Мне уже очень хотелось выкрикнуть этим иностранцам: вы что, не понимаете, что вас дурачат? Но меня на такие встречи не брали – не заслужила доверия. И справок Правкомиссии я давно уже не перепечатывала – из отпуска вернулась ее официальный секретарь Алевтина Ильинична. Шальная идея: подстеречь в коридоре какого-нибудь капиталиста и поговорить с ним, узнать, что он на самом деле думает о той информации, которой его угощает Валенко, и, может быть, даже справку о реальном положении вещей сунуть, – болезненно крутилась в моей голове.
Как-то я, не выдержав, озвучила эту идею дома. Мы сидели на кухне вдвоем, пили чай на соленой минеральной воде. У Володи вытянулось и посерело лицо. Галвиня не было, но мой муж почему-то начал орать шепотом.
– Ты с ума сошла?! – хрипел он. – Ты хочешь, чтобы тебя посадили?! Это же разглашение государственной тайны иностранцам! – Володя оглядывался на дверь Галвиня, как будто тот мог оставить там свои уши.
Я, в общем, и сама это понимала. Понимала, что сделать то, что я хотела, было невозможно и опасно. Но я никак не могла отделаться от этой мысли, и единственное, что меня утешало, – в своей статье я называла настоящие цифры, рассказывала, хоть и эзоповым языком, о том, какая здесь радиационная обстановка и что на самом деле происходит в Зоне.
Высказывания же Валенко, когда мне попадались записи, я стала потихоньку переписывать на чистую кассету. Я назвала ее «кассета-шпион», и конечно же, я ее прятала, уносила домой, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не узнал о моей шпионской деятельности.
Мне попался хвост записи беседы с англоязычной делегацией:
Валенко: Как считает доктор Винстон, алкоголь помогает выведению радионуклидов из организма – в частности, цезия и стронция?
(Слышен звон посуды.)
Доктор Винстон: Ноу!
Валенко (не ожидал, ошарашенно и разочарованно): Нет? Почему?
Юра Рисованый (переводит доктора Винстона): Много исследований в этом направлении проводилось, и в ООН был представлен большой материал, но, как сказала доктор Гуськова, однозначно нет.
Валенко: Ну-у, это точка зрения Гуськовой!
Рисованый (переводит другого члена делегации): Подкомитет ООН по вопросам атомной энергии специально исследовал этот вопрос и пришел к однозначному ответу, что алкоголь не помогает.
Валенко: Я не исследовал этот вопрос. Но на личном опыте могу сказать, что подкомитет ООН не прав.
(Хохот англичан.)
Рисованый (переводит): Если информация доктора Винстона правильна, то надо найти какое-нибудь другое оправдание перед женой, почему нужно пить алкоголь.
Валенко: Я не знаю, как проводились эксперименты, но мой личный опыт показывает, что помогает. И не только мой, но и моих товарищей, работающих здесь.
(Валенко серьезен, как никогда. Недоверчивая пауза…).
В зоне трезвости, где шла охота на любого чуть выпившего товарища, где алкоголь был запрещен к ввозу и партком исключал из партии за пьянство, Валенко, наш главный коммунист, выступал с подобными декларациями перед капиталистами? Это было в высшей степени странно. «Кассета-шпион» пополнилась очередной записью, я все еще надеялась найти разумное объяснение поведению шефа.