Страница 85 из 129
– Речь здесь идет об одном деле, в которое мне не хотелось бы посвящать тебя, – начал он. – Как об нем проведала Зигрид, в данном случае неважно. Я и сам этого не знаю. И мне очень жаль, что ты услышала мою настойчивую просьбу к Зигрид ничего тебе не говорить, потому что, несмотря на риск озадачить тебя, породить сомнения, очень прошу – доверься мне в этом вопросе, моя Ирис!
– Ни слова больше, – ответила та без малейших колебаний, подняв на него ясные глаза. – Что-то не должно быть мне известно – этого довольно, и, думаю, ты достаточно хорошо знаешь меня, чтобы не сомневаться: я доискиваться не стану.
– Узнаю Ирис, любимую мою, прелестную жену, – сказал князь и склонился поцеловать ее чистый лоб. – Знаешь ли, любимая, что нет ничего благотворнее доверия?
– Хороша была бы любовь без доверия, – ответила Ирис нежно. – Как весна без цветов, как религия без Бога.
– Замечательная мысль, Ирис. Но человеку все же присущи людские слабости. Неужели любопытство, наследие Евы, не будет тебя мучить и искушать, неужели у тебя никогда не возникнут сомнения, мысль, что тебе сто́ит все же выведать то, о чем тебе знать не следует?
Она только теснее прижалась к нему.
– Откуда мне знать, какие искушения придут, Марсель? Но ради нашей любви обещаю тебе: если сомнение зародится, я приду с этим к тебе, чтобы ты помог мне преодолеть это искушение.
– Да будет так! – живо откликнулся Хохвальд. – Как так получается, что ты всегда находишь правильный выход?
Она улыбнулась сдержанно и счастливо.
– Потому что мои глаза ясны благодаря тебе, и, – добавила она, поднимаясь, – что касается возможного подозрения – это отвратительное слово, мы даже думать о таком не хотим, правда? Ибо мне вспомнилось к случаю из Шекспира: «Всегда в душе преступной подозренья…»
[200]
[Цитата из хроники Уильяма Шекспира «Генрих VI», часть третья (пер. Е. Бируковой).]
* * *
Следующая ночь после душного вечера, когда ни малейшего освежающего дуновения не было даже на морской террасе, принесла сильную грозу. Компания, собравшаяся в Хохвальде, за исключением сказавшейся больной и потому удалившейся к себе Зигрид, засиделась на террасе допоздна. На зеркально-гладкой поверхности воды, противоестественно тихой для такой изменчивой стихии, сбоку от террасы, вновь появился загадочный красный свет, как рубин, выпавший из солнечной короны, и возобновилось обсуждение так и непроясненного феномена – со всех сторон прозвучало так много историй про лунный свет и призраков, что все наконец разошлись на покой с тем жутковатым сладко-зловещим чувством, которое нередко охватывает людей в старых замках.
Примерно через час разразилась гроза. Полыхнула молния, будто распахнулась огненная пасть, жаждущая поглотить мир, гром загрохотал, сотрясая замок до основания, белая пена волн вздымалась до медной крыши высокого центрального флигеля. В такую погоду и храброе сердце трепещет перед могуществом сил природы, а спокойствие, равно как и бдительность, сохраняют лишь постоянные жители побережья, привычные и к грозному рокоту моря, и к завываниям бури, и к реву прибоя.
Еще до того, как разыгралась непогода, Спини понял, что не в силах уснуть в предгрозовой духоте. Поэтому он снова оделся, открыл окно и решил принести себе из библиотеки новую книгу – легкое чтение, которое только сегодня доставила почта. Дорога до неисчерпаемо богатой библиотеки оказалась долгой и одинокой – видимо, уже почти все спали. Спини прошел широкими коридорами бесшумно, никого не побеспокоив, спустился по главной лестнице с лампой в руке и пересек главный холл. Дверь в библиотеку отворилась бесшумно, но Спини, вошедший в просторное помещение, заметил на другой его стороне мерцающий свет, падающий из широкой щели неплотно прикрытой двери, и услышал голос князя: он давал кому-то распоряжения по поводу доставок от разных поставщиков. По кратким, почтительным ответам Спини узнал голос камердинера Ратайчака. Тема для шпионажа оказалась не слишком интересной, однако Спини все же вполуха прислушивался, пока искал нужное издание на столе для чтения.
– Так! Похоже, на сегодня все, – подвел итог князь у себя в комнате. – Как будто гром? Послушай, Ратайчак, кажется, сегодня ночью погода будет из рук вон… Все ли ставни у нас заперты, флагшток убран?
– Так точно, ваше сиятельство. Буря движется в сторону моря, и это было заметно, уже когда господа отправились на террасу после ужина. Нам хватило времени все укрыть, а также занести в переднюю цветы с террасы.
– Прекрасно. Когда гроза придет, разбуди людей – никогда не знаешь, куда ударит молния. И еще одно, Ратайчак… Ты сделал маленький ставень?.. Ты знаешь, для бойницы.
– Так точно, ваше сиятельство. Закончил сегодня и надеюсь сегодня же и установить.
– Ах, вот это хорошо. Широкая известность «красного огонька» стала прямо-таки обременительной и ведет лишь к распространению глупейших суеверий и авантюрных догадок. Понадобится тебе помощь?
– Нет, ваше сиятельство. Это же совсем несложно. Два гвоздя, больше ничего, а если гроза разыграется, то ни единая душа и удара молотка не услышит. Так что нет, ваше сиятельство.
– Что ж, тем лучше. Пойти с тобой?
– Благодарю покорно, нет. Я не боюсь, милостивый государь.
– Нет, конечно нет, мой дорогой, чего там бояться… Люди тебе на пути не встретятся, и мертвые из гроба не восстанут. Я лишь не хочу тебя принуждать и охотно все сделаю сам. Если тебе неприятно, спокойно, не таясь, скажи мне.
– Ваше сиятельство всегда так милостив и добр. Но я с удовольствием займусь этим сам. Ваше сиятельство может опять разволноваться, а я – нет. Лучше мне сходить, фрау княгиня наверху уже печалилась из-за бури.
– И тут ты прав – обо всем подумал, мой дорогой Ратайчак. Ну что ж, доброй ночи. Благодарю тебя!
В следующее мгновение князь вошел в библиотеку со светильником в руке, – но Спини уже погасил свою свечу и укрылся за одной из тяжелых оконных занавесей. И рассердился на себя: к чему это, что такого уж невообразимого – прийти за книгой? Для него было не вполне очевидно, что инстинктивное желание спрятаться проистекало из того, что он с напряженным вниманием подслушивал беседу между господином и слугой. Однако, когда князь прошел через библиотеку и через некоторое время за ним последовал Ратайчак, озабоченно высматривая, не надо ли что-то напоследок привести в порядок, закрыть окно, Спини пришло в голову: «Хорошо, что меня не заметили, – теперь я смогу за ним проследить».