Страница 47 из 129
Не успел он договорить, как Зигрид уже стояла рядом с ним – бледная, растерянная, с безумным взглядом.
– Смотрите, там… Ирис! – прошептала она. – Она умерла?
Спини бросил испытующий взгляд на Зигрид, которая яростно вцепилась в его руку своими сильными холодными пальцами, и пошел, потянув ее за собой к креслу, в котором Ирис скорее лежала, чем сидела.
– Что произошло? – спросил он, склонившись над нею.
– Ничего. Я просто на нее смотрела, а потом она опустила руки и закрыла глаза…
– Смотрела! Только смотрела и ни о чем не думала, ничего не
хотела?
– спросил кавалер медленно.
Зигрид отшатнулась, как от удара.
– Как можно помешать кому-то думать? – хрипло спросила она в ответ.
– И в этих неотменимых мыслях чего же вы
хотели?
– продолжил с еще большим напором Спини, и Зигрид снова ответила вопросом:
– Она умерла?
Спини остановил на Зигрид странно испытующий взгляд и легонько провел правой рукой по лбу Ирис.
– Нет, – спокойно ответил он, – не умерла. Для этого, к счастью, одной только человеческой воли недостаточно.
– Как вы смеете… – начала было Зигрид, но, не договорив, под взглядом кавалера опустила глаза и спросила совершенно изменившимся тоном: – Она спит?
– Да, спит, но сном искусственным, бессознательным. Вы загипнотизировали сестру, графиня, – она лишена воли, просто инструмент. Почему вы этим не воспользовались?
– Загипнотизирована, – повторила Зигрид, словно очнувшись от сна. – Я и не знала, что на такое способна. Как прикажете этим воспользоваться? Заставить Ирис выделывать фокусы? О, это недостойно!
– Существуют и другие…
– Приказать ей что-то сделать в обычном состоянии, будто по собственной воле?.. Боже правый, не вводите меня в искушение, – простонала Зигрид.
Спини странно улыбнулся.
– Неужели демон в вас столь силен, что находит искушение, ловушку в каждом неосторожном слове? – поинтересовался он. – О чем вы думаете? О преступлении? И я ваш советник, ваш соучастник в этом? Удивительная логика! Я имел в виду другое. Вы же хотели обнаружить уязвимое место в прошлом князя Хохвальда – ну, так вот наилучшая возможность посредством медиума узнать, омрачает ли хоть какая-то тень характер этого человека. Дайте вашей сестре в руку предмет, который принадлежал князю или от него исходит. И затем спрашивайте, при условии что…
Он запнулся, но Зигрид не обратила на это внимания. Ее взгляд рыскал по комнате и остановился наконец на левом запястье Ирис, которое обхватывал толстый и незамысловатый золотой браслет-цепочка, с которого свисал золотой георгталер
[125]
[Георгталер – собирательное название монет с изображением Георгия Победоносца, поражающего копьем змия. Их выпускали в немецких, итальянских государствах, Англии, Швеции и Венгрии в XVI–XVIII столетиях. Их использовали не только по прямому назначению, но и в качестве монет-амулетов.]
. Эту монету князь носил на цепочке для часов и перевесил на браслет Ирис, когда та однажды тоже захотела такой амулет. Зигрид стащила браслет с запястья сестры, положила монету в ее левую руку и затем накрыла сверху безвольной правой. Потом она горячечно-ожидающим взором нашла Спини:
– А теперь?
– Теперь спрашивайте!
– Я не знаю, с чего начать, – сказала она неуверенно. – Пожалуйста, спросите вы.
Он опять улыбнулся на свой особый манер.
– Как прикажете! – Потом кавалер сделал обеими руками поглаживающие движения у лба и висков Ирис. Затем повелительно произнес: – Смотрите!
– Я смотрю, – сказала Ирис тем отчужденно звучащим голосом, который всегда появляется вследствие подобных экспериментов.
– Скажите, кого вы видите.
Ирис беспокойно поводила головой туда-сюда, потом улыбнулась.
– Марсель! – воскликнула она счастливо.
– Где он? Один?
– Он в цветочной лавке, – продолжила Ирис. – О, он выбирает для меня цветы! Продавщица показывает ему камелии – он качает головой. Теперь она приносит белые розы… Не белые розы! Он отворачивается от них и говорит… О боже, не могу разобрать, что он сказал!
– Прислушайтесь повнимательнее! Что он сказал? – приказал Спини.
– Не получается, – пролепетала Ирис.
– И все же. Вы должны! Что он произнес?
– Он сказал это тихо, про себя. «Во всем свете – никаких белых роз для Ирис… Эти белые розы Равенсберга!»
– Дальше!
– Он, кажется, взволнован – ему несут другие цветы, белые орхидеи! Он покупает их – для меня! Скорее прочь белые розы, чтобы я могла сразу приколоть к платью его цветы, когда он придет!
Зигрид вытащила бриллиантовую стрелу, которой Ирис всегда закрепляла цветы, и положила ее в вазочку на столике, а букет роз дала сестре в руку, к монете.
– Дальше! Что вы теперь видите? – наседал Спини.
– Он поручил завернуть цветы в шелковую бумагу и ушел с ними. Я вижу, как он идет через дорогу. Смотрит на часы и идет дальше.
– Он один?
– С ним никого нет.
– Вы в этом уверены? Присмотритесь!
– Это так мрачно… Он стоит теперь в тени колокольни собора.
– Приложите усилия! Я хочу этого! Приказываю вам! Он один?
– Да. Теребит бумагу на цветах… Постойте! Какая-то тень позади него. Но это не его тень… это наполовину расплывающаяся тень, это… Я ничего больше не вижу!
– Но вы должны увидеть. Я хочу этого! – воскликнул Спини, совершая вновь эти поглаживающие движения над висками спящей, которая беспокойно заметалась.
– Это больше не тень, просто расплывающийся туманный образ… Ах! Луна восходит над домами, я вижу, – пробормотала Ирис. – Марсель крепко воткнул иголку в бумагу, он не видит этой тени. Но луна освещает все, я вижу… Это какая-то женщина!
Зигрид невольно ахнула, но Спини предостерегающе поднял палец.
– Как эта женщина выглядит? Что делает? – спросил он.
– Она в темном платье, с белой кружевной вуалью на голове и в руке… Как странно, она держит в руках свои длинные, светлые волосы – луна их освещает, они как золотые солнечные лучи, такие прекрасные, такие длинные. О, я вижу, под вуалью ее волосы обрезаны и вокруг шеи у нее узкая красная полоска, как лента. Но это не лента. Из нее что-то капает и попадает на белые розы у нее на груди. Три белые моховые розы. Но они светятся уже пурпуром… Это что же, кровь? – закончила она тихо, вздрогнув всем телом.
– Дальше! – приказала теперь Зигрид, и «дальше!» произнес также и кавалер.