Любовь

– Нет. Мы по-прежнему видимся время от времени. Но я – шлюха, и я всегда буду шлюхой для него. Вы считаете нас представителями другой расы, вы, мелкие буржуа – даже когда мы вам нужны, даже когда вы приползаете к нашим ногам. И это вы зовете любовью, не так ли? Общественное положение, уважение масс, достоинство, престиж семьи – это все приятные вещи, но кто сделал нас такими, какие мы есть? К черту ваше достоинство!

– Но есть миллионы девушек, устраивающихся на честную работу…

– О, этих слов я от вас ждала. Ждала все эти полчаса. Всегда вот этот аргумент: «А почему бы тебе просто не устроиться на честную работу?» – хотите знать, почему? А потому что вы, буржуи, своими грязными деньгами мешали нам работать.

– Пьера… вы, случаем, не марксистка?

– Кто, я? Я фашистка, самая настоящая. При чем здесь марксизм? Если что-то здесь и имеет значение, так это простое христианское милосердие. Задумывались ли вы когда-нибудь о том, где родилась Лаида, – в каком мире выросла, с какими людьми жила, какое образование получила, кто заботился о ней и по-настоящему любил ее, когда она была маленькой? Я рассказывала вам о ней ужасные вещи, но знаете, что я скажу сейчас? Она гораздо меньшая шлюха, чем я. У нее нет такой тяги к этому делу, как у меня, и она всегда думает о своем добром имени. Она не такая смелая, но это, полагаю, из-за того, что она не такая умная, как я – надеюсь, эта ремарка не сильно вас задела. Если бы Лаида – не я, а именно что Лаида, – родилась бы в такой семье, как ваша, как думаете, стала бы она девушкой по вызову? Нет. Она заделалась бы той самой «женщиной строгих стандартов». Мне легко представить ее именно такой – непреклонной в обращении с девушками легкого поведения. Точно такой, как моя не совсем теща, пусть горит она в аду.

– Пьера, но к чему вы прочли мне эту лекцию? Думаете, я ограниченный моралист? У меня, поверьте, довольно широкий кругозор.

– Когда вам это удобно – да, он широк. Но вы сужаете его, когда приходите домой.

– Хорошо. Но что Лаида сделала, чтобы пойти мне навстречу?

Пьера немного помолчала, взирая на него с грустной и доброй улыбкой.

– Скажите мне, чудак-человек – вы пробовали поставить себя на ее место? Ну же, напрягите воображение. Вы – из тех девушек, что стараются не прогадать, поставить на верный номер в целом море вариантов. Вы встречаете пожилого мужчину, и он говорит, что влюблен в вас. Он – холостяк, небогат, но прилично зарабатывает. Этот мужчина не предлагает вам выйти за него замуж – о нет, об этом даже и думать не стоит. Правила приличия, репутация, этикет и все такое прочее. Нет, он предлагает стать вашим постоянным любовником и учреждает зарплату. Другими словами, он хочет вас купить. Вы делаете расчеты, взвешиваете преимущества – и соглашаетесь. Он платит вам – и, поскольку он

платит

вам, вы должны встречаться с ним, ходить с ним повсюду, ложиться с ним в постель. Потому что он… вам…

платит.

Более того, он искренне

влюблен

в вас, а это значит, что он ревнив, подозрителен и скучен. Но вы – не его жена, вы всего лишь его тайная подружка, его маленькая содержанка. Вам запрещено бывать в его доме, вы не ходите в гости к его друзьям. Он живет особняком, и вы даже не догадываетесь о его реальной жизни, о том, что имеет для него истинное значение. Я достаточно ясно все обрисовала? Тогда скажите мне – как эта девушка, чью шкуру вы только что примерили, может искренне вас

любить?

– Но в любом случае так – лучше, чем все, что с ней было до этого?

– Вы уверены? Да, с точки зрения денег – может, и лучше, но как насчет свободы? Живая душа… продана тому, кто больше заплатит, с эксклюзивными правами.

– Я никогда не отказывал ей в свободе.

– Ложь. Если бы вы знали, что она регулярно ложится в постель с овечьей мордой – как там его звали?..

– Марчелло.

– Если бы вы знали, что она собирается переспать с Марчелло, что бы вы сказали?

– Я сказал бы, что это чересчур.

– И что же это за свобода такая, а?

– Ладно, значит, я был все это время неправ.

– Кошмарно неправ.

– И как мне нужно было себя вести? Что предпринять?

– Никак. Ничего нельзя было предпринять. К сожалению, так устроен мир.

– Но будь у нее другой темперамент, я бы…

– Вы бы не влюбились в нее. Это я понимаю. Но вы купили ее, как вещь. Купили за ежемесячную плату. Она продала вам тело, а вам подавай еще и душу. Для девушки нет участи хуже. Будь она в пантеоне святых – все равно постаралась бы наставить вам рога рано или поздно. И если вам это непонятно, значит, не о чем и говорить.

– По итогу, я полагаю, мне следует простить ее?

– Простить? Ну вот еще! Чудак-человек! Хотите пропасть с концами? Забудьте ее – и делу край. И про меня тоже забудьте, так лучше для вас. Вы сваляли дурака, но что-то в вас есть такое… – Она усмехнулась. – Мне вас даже жаль, если хотите знать. Вы подобны испуганной птице со сломанным крылом.

– Это правда.

– Но я думаю, нам лучше не встречаться. Я не видела Лаиду несколько месяцев, и она, должно быть, злится на меня, не знаю почему. Но я была ее подругой, и если мы продолжим эти сеансы психотерапии… Понимаете, к чему я клоню? Вам будет очень трудно смириться с этим из-за меня. А что до остальных услуг – ну, если угодно…

– Вы замечательная девушка, Пьера, в глубине души…

– О, я – полное дерьмо! От меня одни неприятности, вот и все. Я шлюха, настоящая стопроцентная шлюха! О господи!..

Она бросилась на диван и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях.