Любовь

– Ну, так мы и подружились. Она мне нравилась, не скрою. В те дни она окучивала одного старика – такого уродливого, что я его натурально пугалась. Старик владел агентством недвижимости, но практически ничего ей не давал. Время от времени он подкидывал ей пятерку или десятку, и вы не поверите, как ей приходилось для этого трудиться. Каждый вечер в полдевятого она должна была идти к нему в кабинет и прямо там ложиться на диван… Помню, я как-то спросила у нее, как она могла иметь с таким существом секс. Я спросила, не тошнит ли ее от этого. А она ответила: «Нет-нет, что ты – он настоящий джентльмен и на диво хорош в любви». Но, конечно, его было недостаточно. У нее повсюду были долги, я не знаю, как она умудрялась в них впутываться. Я помню, как однажды вечером она сказала мне: «Знаешь что, Пьера? Сегодня я спустила шесть тысяч лир на такси». Шесть тысяч! Я спросила, как ей это удалось. По ее словам, у нее было назначено четыре встречи на тот день – и если она хотела ни одну не пропустить, нужно было ездить из одного конца города в другой.

– Получается, она неплохо управлялась.

– Неплохо – не то слово! Однажды она сказала мне, что заработала больше трехсот тысяч лир за день, но кто знает, много ли в ее словах правды? У нее много таких, я бы сказала, завиральных идей… Например, она утверждала, что может из-за пустяка покончить с собой. Однажды она проехала на трамвае до Ламбрате и обратно – уж не знаю, что там за золотой клиент такой ждал, – и получила две тысячи пятьсот лир. Что ж, эти деньги я хотя бы видела, но… Ламбрате! Черт возьми! До сих пор с трудом верится. – Пьера засмеялась. – Ну и она сказала тогда – а что такого, деньги – они и есть деньги, они не пахнут и лишними не бывают. А еще как-то раз, на одной очень большой и шумной вечеринке, где была и я, один тип пообещал ей отдать ключи от своей машины, если она «изобразит конвейер».

– Боже, что это значит?

– Этот свинтус выстроил своих семерых дружков в шеренгу, и всех Лаида должна была обслужить по очереди. Она, конечно, напилась тогда. Хотите услышать всякие-разные подробности?

– Пьера, вы безжалостны. У вас нет сердца.

– Ну-ну, вы только не заплачьте. Подобные встряски бывают полезны для сердца.

– Что она говорила обо мне?

– О, сейчас черед самого интересного. Вас она называла «заправским занудой» и твердила, что вы не даете ей ни минуты перевести дух. Мол, ради вашего покоя вам нужно звонить по двадцать раз на дню. Трахаться с вами хуже смерти, так она как-то сказала. По ночам она категорически отказывалась подпускать вас к себе…

– Это правда.

– Ну да. Ночью она была вольна делать все, что ей заблагорассудится. Вам, Дориго, стоит гордиться собой. Вы знаете, что какое-то время у нее со своим парнем гостила Фоста?

– Да, она мне рассказала.

– А она сказала вам, что они все трое спали в одной кровати, с парнем – в середке? Как думаете, чем они занимались перед сном – обсуждали философию? Ох, да что это с вами, в самом деле! Вы неважно выглядите… бледный, как… Простите, это все из-за меня. Давайте, пойдемте отсюда. Выпьем виски у меня дома. Потом я вас уложу.

Пьера жила в новостройке, в квартире с террасой. Мебель у нее стояла неплохая, а огромный шкаф ломился от ярких нарядов. Но Антонио не проявил к этой новой для него обстановке любопытства. Еще бы – ему казалось, что весь мир сошел с орбиты и кружится в сумасбродном вихре.

– Да вы присядьте. Страшно на вас смотреть, ей-богу. Кажется, своими рассказами о Лаиде я вас немножко, ну, выбила из колеи. Да, я плохой человек. Вы же это сейчас мне хотели сказать?

– Нет, Пьера, вы не похожи на плохого человека.

– Ну, плохое отношение лучше никакого, верно? Я о вас многое поняла. Да будь я на месте Лаиды, я с вами и похуже ее обходилась бы.

– Но почему, почему?..

– Потому что, несмотря на весь ваш интеллект, вы самый глупый мужчина из всех, что мне попадались. Вы верили всем глупостям Лаиды – и точно так же верите мне сейчас. Слушаете, раскрыв рот!

– Разве вы не честны со мной, Пьера? Разве это все – неправда?

– Сложно сказать. Что-то из этого – правда, что-то – не совсем. Но вам требовался холодный душ – вот я его и устроила. – Она громко засмеялась.

– Довольно с меня этих ужасов. Для меня они – как…

– Ножом по сердцу? Да, я понимаю. Как думаете, почему я все это вам рассказала? Теперь, раз мы поговорили о Лаиде, почему бы нам не потолковать немного о вас?

– Это еще зачем?

– Ну, например, скажите мне: вы ненавидите ее сейчас, вы презираете ее? Хотите увидеть, как она упадет замертво посреди грязной улицы? Пальцы чешутся удавить мерзавку – верно же?

– Ну, все-таки признайте, Пьера – она вела себя со мной, как распоследняя?

– Шлюха? Это слово у вас на языке? А считаете ли вы себя хоть немного лучше ее?

– Я любил ее, я всегда был с ней откровенен.

– Скажите честно – вы бы женились на ней?

– Что за вопрос! Только подумайте о разнице в нашем возрасте, Пьера. Да и потом, она бы сама отказала мне.

– «Разница в возрасте»! Не смешите меня. Разве вы не были в нее влюблены?

– К сожалению, был…

– Так и что, женились бы на ней?

– Только подумайте, какую жизнь она вела!

– В том-то и дело, мой дорогой друг благородного происхождения! Представитель среднего класса, вот кто вы такой, в этом-то все и дело. Вы недалекий классовичок с головой, полной предрассудков среднего класса, гордящийся репутацией человечка из среднего класса. Как думаете, что значила для Лаиды ваша классовая репутация? И что, по-вашему, вы значили для нее?

– Я любил ее очень искренне.

– Очень искренне? Вы

заболели

ей, вот и все. Она была нужна вам, как лекарство, и вы делали все, что могли, чтобы заполучить ее. Но все это время вы думали, что от нее вам – одни беды. Правда ведь? Одни беды и несчастья?

– Да, для меня она была несчастьем, – твердо ответил он.

– И это, по-вашему, любовь? Вы когда-нибудь впускали ее в свою жизнь? Может, вы приводили ее домой? Представили ее своей семье?

– Это было бы абсурдно, Пьера.

– Абсурдно? Да, я знаю. Я и сама билась головой об эту чертову стену. У меня был один друг – инженер, замечательный парень, он хотел на мне жениться. Он тоже был из среднего класса, но не из такого, как вы. Когда его мать узнала обо мне, начался сущий конец света. «Если ты женишься на этой бесовке, – сказала она, – ты для меня, считай, погибнешь. Я женщина строгих стандартов». О, как же я люблю эти «строгие стандарты»!

– Он бросил вас, Пьера? – спросил Дориго.