Любовь

Глава 30

Они вновь начали встречаться, словно ничего не произошло. Лаида продолжала стоять на своем, отказываясь признать свою неправоту в тот новогодний вечер.

– Я действительно была у подруги, – твердила она, подчеркивая, что не желала встречи с Антонио лишь потому, что он ей не доверял, а этого она вынести не могла. Неужели Антонио не приходило в голову, что она никогда не лгала ему?

Их встречи возобновились, даже стали чаще, но Антонио по-прежнему не видел надежды. Дни проходили, а тревога не покидала его, разрастаясь в какое-то мрачное предчувствие – предчувствие конца, некоего рокового события, надвигавшегося на них неумолимо. Он как никогда понимал, что спасти его может только решительный поступок – полный и окончательный разрыв с Лаидой. Но при этом он не чувствовал в себе сил на такой подвиг. Его мысли, словно заколдованные, возвращались к ней все время: что она делает, где она, какие интриги плетет?..

Подобно человеку, пересекающему бурную реку на плоту и, без проблеска берега в сумерках, чувствующему, как течение несет его к гибельному омуту, Антонио Дориго ощущал приближение неминуемого финала. Он пытался отсрочить его, разумеется, с бессознательным упрямством. Водоворот, увлекший его около года назад, кружил все быстрее, и впереди маячило низвержение в пропасть. Иногда ему даже казалось, что Лаида смотрит на него с какой-то тревогой, будто думая: «Ты, милый Антонио, в сущности, хороший человек, и мне жаль, что все так выходит – жаль терять твою поддержку, но иначе быть не может, и это даже не моя вина».

Появилось еще одно осложнение. Тетушка Лаиды, ее единственная родственница, любившая ее по-настоящему, как утверждала Лаида, попала в больницу с раком. Она чувствовала себя крайне плохо, а ночных сиделок в той больнице не было, поэтому родственники дежурили у ее постели по очереди. Каждая третья или четвертая ночь выпадала на долю Лаиды. Больница находилась далеко, в районе Порта Нуова, более напоминала приют для пожилых и больных женщин. Тетю поместили в маленькую отдельную палату, где не было второй кровати, и приходилось довольствоваться плетеным креслом. Иногда, если боли у нее выдавались несильными, Лаида могла вернуться домой к часу или половине второго ночи. Но бывали и эпизоды, когда ей приходилось дежурить до самого рассвета.

Мог ли Антонио возражать? У него не возникло ни малейшего подозрения, что вся эта история могла быть выдумкой. Ведь ему было бы так легко проверить, правда ли это. К тому же Лаида рассказывала о своей тете множество мелких деталей, описала симптомы и ход операции, называла имена врачей и лекарства, даже рассказывала о пожеланиях больной относительно похорон и могилы. Более того, после одной из таких ночей Лаида заехала к Антонио на работу, выглядя при этом так, словно всю бессонную и тяжелую ночь разгружала вагоны с углем: наглухо «запакованная» в пару-тройку старых кофт, осунувшаяся, с темными полукружьями под глазами.

Однако произошло одно любопытное событие. Однажды вечером, запланировав совместный ужин, Лаида вдруг, в отличие от обычного, предложила встретиться у нее дома. Сиделка Тереза давно уже отбыла, и никто не помешал бы им, если будет на то желание, предаться любовным утехам. Позднее, около одиннадцати вечера, ей нужно было забрать сестру, чтобы вместе с ней поехать к тете в больницу. Но Лаида рассчитывала, что к двум часам ночи сможет вернуться домой.

Она выглядела усталой, но в постели проявила неожиданную нежность и теплоту, каких Антонио давно уже не ощущал. Несмотря на то, что за ужином она не выпила ни капли алкоголя, она казалась разболтанной. В целом, вечер выдался приятным и беззаботным.

Около половины двенадцатого она начала собираться.

– Почему ты надеваешь новое платье? Ведь тебе предстоит дежурство в больнице.

– Знаешь, я хотела показать его тете, она по-прежнему любопытна и интересуется всем, что происходит в моей жизни. Она даже спрашивает, что я ела на завтрак и на обед. Если бы ты знал, как мне тяжело проводить эту ночь в проклятом плетеном кресле!

– Давай я отвезу тебя к сестре.

– Нет, Антонио, лучше останься здесь.

– А что я буду делать?

– Помнишь, я рассказывала тебе о подруге из Венеции? Она собирается приехать в Милан и позвонит около полуночи. Возможно, и не позвонит, я же вчера отправила ей письмо. Но вдруг она наберет, а ей никто не ответит!

– Да, но какое это имеет ко мне отношение?

– Если она выйдет на связь, скажи ей, что у меня тетя в больнице и я сейчас очень занята. Но если она решит приехать, пусть передаст через тебя, и я забронирую ей номер в гостинице.

– А ты не могла бы дождаться ее звонка здесь?

– Не получится, мы тогда слишком поздно попадем в больницу. А тебя ведь и так замучают вопросами, если придешь после десяти.

Она уходит, оставляя его одного. Странность этой ситуации не выметается у него из головы. Почему Лаида должна обязательно ехать в больницу с сестрой? И почему она обязана за ней заезжать? И почему она не захотела, чтобы он ее провожал? Разве история с телефонным звонком из Венеции не выглядит неубедительной?

И действительно, никто не звонит. В четверть первого он уезжает домой. В час ночи Лаида связывается с ним и спрашивает, объявлялась ли подруга. Она уверяет, что отлучилась из больницы на минутку и воспользовалась телефоном в одном баре на углу – мол, успела впритык, перед самым закрытием, и сейчас возвращается к тете. Тетя сегодня более-менее стабильна, и она надеется вернуться и доспать дома.

– Завтра я позвоню тебе на работу. Чао.

Зачем Лаида звонила ему домой? Какая в том была необходимость? Занятно – она словно хотела убедиться, что он дома.

Сомнительно как-то все это…

Чем больше Антонио размышляет, тем менее убедительным кажется поведение Лаиды. Слишком много сложностей, слишком много предлогов, чтобы вырваться из дома в одиночку. И слишком много телефонных звонков. На самом деле, если бы она хотела освободиться, чтобы встретиться с кем-то, а затем привести этого человека к себе, что бы она придумала? Именно

это

. Нужно успокоить Антонио неожиданным проявлением нежности, чтобы он заснул сном младенца. Использовать в качестве предлога поездку к тетушке, чтобы уйти из дома до полуночи, выдумать звонок из Венеции, чтобы он ее не провожал, набрать его домашний номер около часа, чтобы убедиться, что он дома.