Любовь

Именно в этот момент звонит телефон. На часах половина второго. Будто дикий зверь, Дориго бросается к аппарату, вырывает трубку из слабых рук Терезы…

– Эй, там! Это я!

В ответ – тихое «щелк»: на том конце Лаида повесила трубку.

Если она звонит, значит, у нее остались еще какие-то сомнения. Она не знает, что, собственно, предпринять. Может быть, у нее и денег на гостиницу нет. Почти сразу же телефон звонит еще раз. Берет Тереза, но Антонио опять завладевает трубкой.

Голос из динамика звучит почти весело:

– Знаешь, я решила поехать домой.

– Ну давай, езжай. Мы тебя тут заждались.

Два, четверть третьего. Тереза ушла спать, автомобили проносятся по улицам все реже. Антонио не закончил своего послания, да и в нем нет уже необходимости. Он ей все скажет сам, без листочков-посредников. Конечно, было бы куда действеннее – и он это прекрасно понимает, – просто уйти сейчас, не оставив ни строчки. Но на это еще надобно отважиться. А ему необходимо ее видеть, пусть всего на полминуты, но увидеть ее еще раз!..

Без десяти три внизу останавливается такси. Потом по всему погруженному в сон зданию проносится стук подъездной двери, лязг лифта, кряхтение поднимающейся по шахте кабины. Он стоит у входной двери наготове, прикидывая свои дальнейшие действия. Две пощечины. Как минимум. А если она закатит скандал? А если ей станет плохо с сердцем и придется вызывать врача?

Она входит. Она бледна, глаза круглы, широко распахнуты, на лице – неуживчивая гримаса загнанного зверька.

– Привет, – говорит она.

И тут на него накатывает смертельная усталость. Что-то надорвалось внутри. Сил больше нет – одно только безбрежное равнодушие.

– С кем ты была? – спрашивает он так, для проформы.

– С подругой.

– А потом?

– У той же подруги дома.

– И я, по-твоему, настолько тупой, что тебе поверю?

– Хочешь – верь, хочешь – нет. Где Тереза?

– Откуда мне знать? Ушла спать, наверное.

Он не в силах подобрать нужных слов – тех минимально необходимых слов, что могли бы помочь ему сохранить лицо. В душе – пустота, пропасть, полная смирения с проигрышем.

Лаида входит в гостиную. Ей на глаза тут же попадается исписанный до середины лист бумаги. Не читая, она подхватывает его и комкает, делает шарик из бумаги – и беззаботным жестом бросает в сторону кухни.

– Ты прочти, прочти, тебе лучше это прочитать!

Не отвечая, она идет в туалет и, не закрывая за собою двери, шумно мочится.

Чего же еще ждать Антонио? Чтобы теперь она наградила его парой пощечин? Как будто всего того, что он уже получил от нее, недостаточно! Может, ему нужны от нее слова раскаяния? Мольба о прощении?.. Но в чем ей раскаиваться? Она же побывала у подруги, она же совершенно ничего плохого не сделала. Это ему надо извиняться за свое непереносимое занудство – ну какая современная женщина стала бы терпеть

такого

мужика?..

Он попрощался с ней. Он мог бы сказать «увидимся позже», но не стал. Заметила ли это Лаида? Лаиде хотелось поскорее лечь – ведь завтра в девять утра у нее была запись к парикмахеру.