Страница 5 из 19
— Да вы послушайте, товарищ лейтенант. Тот раненый, говорят — контуженный он, а глаза-то ловкие. Контуженный, он ведь как потерянный — взгляд плывёт, на звук и то не сразу отзывается. А этот, когда вы документы спрашивали, ухом повёл в вашу сторону. Собрано сидит и в напряжении весь. Когда телегу тряхнуло на колдобине, контуженный равновесие не удержал бы, так бы кулём и болтанулся, а этот даже не шелохнулся, только за борт перехватился. И бинт чисто наложен, будто для виду, без раны под ним. Вещи на телеге сдвинуты к одному борту, будто под ними что-то тяжёлое прячут. Для беженца у мужичка сапоги слишком добротные, каблуки косяком подбиты.
Потапов теперь слушал молча, и лицо у него менялось с каждым моим словом. Теперь, видно, он задним числом и сам помечал всё то, о чём я говорил. Но и это было ещё не всё.
— Ну и самое главное, — сказал я. — Руку-то я ему пожал, и что же? Скажу. Не крестьянская это рука. Тяжелой работы не видала. А вот подушечка на правом указательном загрубевшая — как бывает от спускового крючка. Как есть рука стрелка, товарищ командир.
Потапов снял фуражку, почесал в затылке, надел, снова снял, снова почесал.
— Ну, ёшкин кот, Сотников, ну ты даёшь, — проговорил он. — Либо ты сам диверсант, либо фантазия у тебя будь здоров. Откуда ты все эти расклады знаешь? Ты ж музыкант-филармонист.
— Книжки любил читать, товарищ лейтенант. Про войну и шпионов разных. Ох, любо в библиотеке пропадать.
— Где ж ты такую литературу достал? Да ладно, о чём я спрашиваю, какая разница, — он помолчал. — Озадачил ты меня. Ну да, сейчас подумал — в чём-то ты и прав. Странная эта телега. Я от недосыпа прощёлкал, надо было тормознуть покрепче. Да жалко баб и мальчонку. Так… возьму с собой отделение, проверим.
— Нет, — сказал я. — Вдвоём пойдём. Убьют они семью, в расход пустят, как только жареным запахнет. По-тихому надо.
— А ты, значит, умеешь по-тихому? — с недоверием хмыкнул лейтенант.
— Ну… Я на скрипке флажолетом играл.
— Чего?
— Да неважно. Командуйте, товарищ командир. Только не громко.
— Рота, стой! — кивнув, тут же проговорил Потапов. — Перекур. Стоим здесь, не разбредаемся. Песен не горланить, в кусты по двое, воду экономим — шагать ещё далеко. Выдвигаемся по моему приказу.
Бойцы обрадовались. Устало плюхались на землю, подбивая под себя скатки шинелей, доставали кисеты, скручивали цигарки. Огоньки спичек мелькали в сложенных ладонях — прикуривали в пригоршню, чтобы не демаскировать.
Потапов подошёл ко мне.
— Ну, пошли. Если ошибся — я тебе покажу, где раки зимуют.
Помахал кулаком передо мной, но неуверенно. Потому что уже чувствовал, что я не ошибся. И от этого ему было не по себе. Таким жестом он сам себе смелости старался нагнать, а кулак этот подрагивал.
— Так, — проговорил он, когда мы лёгким бегом двинулись назад по дороге. — Как будем действовать?
— Вы идёте кур просить, — сказал я. — Как хозяйка-то предлагала. А я прикрою с расстояния. Пусть думают, что вы один. Подойдёте к телеге, заговорите с бабой, он расслабится.
— Чего — кур?
— Ну, курочек. Петуха в суп. Мол, подумали — каша бойцам уж поперёк горла, а от курочек-то зря отказались.
— А, понял, — Потапов сглотнул, расстегнул кобуру, вытащил ТТ, передернул затвор. В кобуру убирать не стал. оставил в руке.
Еще через несколько сот метров мы увидели телегу. Силуэты видны: женщина на облучке, мальчишка рядом со старухой, а вот контуженного не видать, пригнулся гад.
— Давайте, — шепнул я.
Потапов двинулся к телеге, а я отстал, встал на колено поудобнее, приложил винтовку к плечу и прицелился. Через прорезь прицела видны были только силуэты, но мне хватало.
— Эй, стойте! — крикнул Потапов, выходя на дорогу. — А курочек мы всё-таки заберём! Я тут подумал, хозяюшка, грех от таких харчей отказываться. Супчик бы сварганить, а?
Телега встала. Женщина обернулась.
— Да берите, берите, конечно! — всплеснула она руками и спрыгнула с облучка.
Мужик с перебинтованной головой поднялся и сел, весь напрягся, это было заметно даже по силуэту. Плечи подобрались, корпус подался вперёд, и рука его потянулась куда-то под солому. Какая уж тут контузия — и следов не видно.
— Руки! — рявкнул Потапов, выхватив ТТ из-за спины и наведя ствол на забинтованного. — Руки подними! Хенде хох!
Тот и вовсе забыл, что он контуженный. Мгновенно вскинул руки.
И тут между тюками шевельнулось. Солома раздвинулась, и из-под неё поднялась фигура с автоматом — второй диверсант лежал там всё это время, под тряпками и поклажей, и ни я, ни Потапов его не заметили в первый раз.
Бах!
Я выстрелил раньше, чем ствол узнаваемого МР-40 развернулся в сторону Потапова. Фигура дёрнулась и завалилась набок, автомат грохнул о борт телеги. Короткое передёргивание затвора, досылание патрона, и я прицелился снова, потому что из-за другого тюка полезла ещё одна тень, но так осторожно, что и Потапов его не видел.
Бах!
Второй повалился лицом в солому. Женщина схватила мальчишку, стащила с телеги и вжалась с ним в землю. Старуха прижалась к борту.
— Стоять! — рявкнул Потапов, не сводя ТТ с забинтованного. — Слезай! Сколько вас?
Тот пока что не двигался, только глаза метались.
— Трое, трое их! — завопила женщина. — Не погубите, родненькие! Захватили нас, заставили! Не погубите!
И тут забинтованный рванулся вбок, к старухе. Перехватил её поперёк груди, закрылся ею и прижал к горлу нож.
— Прось пистале-ет! — прокричал он.
И голос прозвучал с характерным прибалтийским акцентом, прорезавшимся на шипящих. Вот почему молчал. Прикинулся контуженным и немым — заговори он раньше, его бы Потапов раскусил.
— Ну! — повторил диверсант. — Или горло сквозь порежу!
Старуха хрипела в его руках. Он держал её грамотно — прикрывался так, чтобы я не мог его достать, уже примерно срисовал, откуда прилетели те два выстрела.
Потапов замер, ТТ ходил в вытянутой руке.
Я облизал пересохшие губы и прицелился. Через прорезь прицела в лунном свете — голова старухи, плечо диверсанта, рука с ножом у горла. В темноте, на полста шагов. Палец потянул спуск, дыхание замерло.
Бах!
Пуля вошла в плечо той самой руки, что держала нож. Рука откинулась плетью, нож выпал и звякнул о колесо. Диверсант вскрикнул, и в эту секунду Потапов рванулся вперёд и рукояткой ТТ саданул ему в лоб. Тот мотнул головой и рухнул навзничь. Старуха осела рядом, хватая ртом воздух.