Страница 17 из 19
Немецкий пулемёт застрочил длинными. Переднюю линию атакующих словно ножом подрезало. Бойцы залегли. Атака захлебнулась, не дойдя до дома. Мы лежали носами в землю и отстреливались. Пулемёт бил с нижнего этажа, из чёрного оконного проёма. Иногда затихал, но только на смену ленты. Позиция пулеметным расчетом выбрана грамотно: кирпичная кладка прикрывала его с флангов, а закинуть гранату прямо в окно было почти невозможно. Метров семьдесят по открытому месту, под огнём.
Голос Коровина донёсся справа, из-за расщелины в стене:
— Рябков! Подберись к пулемёту. Гранатами его!
— Есть! — отозвался Рябков, шустрый боец из второго отделения, ползал он лучше всех во взводе.
Парень скинул вещмешок, оставил винтовку, взял заранее подготовленную РГД-33 и пополз. Двигался быстро, буквально всем телом вжимаясь в землю. Вот уже добрался до полуразрушенной кирпичной кладки, укрылся за ней. До оконного проёма оставалось метров тридцать. Рябков выглянул из-за кладки, поднял руку с гранатой.
Бах!
Голова Рябкова дёрнулась, и он упал лицом в битый кирпич. Граната так и осталась зажатой в пальцах.
— Снайпер, сука, — выдохнул Коровин.
Бах!
Второй выстрел. Ещё один боец, едва приподнявшийся за обломком, ткнулся лицом в землю и затих.
— Сейчас он нас, как в тире, перестреляет, — проскрипел старшина, вжимаясь за остаток стены.
Пулемёт не давал поднять голову, снайпер добирал каждого, кто шевелился. Двое убитых за минуту. Паскудное, черт его дери, утро.
— Разрешите мне, товарищ старшина, — сказал я Коровину, почти на него и не глядя.
Хотя сам его разрешения и не ждал. Принялся ползти, не дожидаясь ответа.
— Куда? — крикнул вдогонку Коровин. — Убьёт!
Я не ответил.
Короткий рывок. Упал за обломок стены, вставший на ребро. Хорошее укрытие. Пулемет не возьмёт.
Позицию снайпера я срисовал еще после его второго выстрела. Он работал со второго этажа, из глубины комнаты. Из окна ничего толком не торчало. Но после выстрела в тёмном проёме на миг шевельнулся огонек на дульном срезе ствола, и этого мне хватило. Днём, при свете солнца, такую мелочь увидит не каждый, мигнуло и исчезло, а ведь в воздухе всё время танцуют комья пепла, осколки и пыль. У меня же глаз был намётан ещё с той жизни.
Я скинул вещмешок, положил его справа от плиты и чуть вытащил наружу, будто залёг именно там. Рядом лежал убитый боец. Я взял его винтовку и тоже выставил ствол справа, чтобы немец решил: вот она, цель, готовится стрелять. Пусть переведёт прицел туда и ждёт.
Сам же переполз к левому краю плиты. Перебирался тихо, по сантиметру, стараясь даже плечом не поднять кирпичную пыль.
У меня было мгновение. Выглянуть, выстрелить, уйти. Задержусь, и немец переведёт ствол. Увидит движение с той стороны, откуда пока не ждёт, и положит меня рядом с Рябковым.
— Ну, Лёша, — пробормотал я сам себе. — Работаем.
Выпад на колено. Винтовка вскинута, глаз поймал тёмный оконный проём через прицельную планку, мушка встала на серое пятно в глубине комнаты. Цель расплывалась, но большего мне сейчас не требовалось. Палец нажал на спуск слишком быстро, и для точного выстрела, велика вероятность кивка ствола влево, но расстояние не такое большое, и я рискнул, чтобы уложиться в этот краткий миг.
Бах!
Серое пятно дёрнулось и ушло вбок.
Есть!
Я откатился за плиту. Пулемёт тут же застрочил по стене, где я укрылся. Осколки крошки защелкали рядом, один чиркнул по щеке. Боли в горячке не чувствовалось, только по подбородку потекла тёплая капля.
И тут один из бойцов, я не разглядел кто, поднялся и швырнул гранату в сторону пулемётного гнезда. Граната не долетела, упала перед проёмом и рванула, подняв тучу пыли и кирпичной крошки. Пулемётчику перекрыло обзор. Ствол строчил теперь вслепую, пули пошли веером.
Боец, бросивший гранату, уже лежал. Пулемётная очередь перечеркнула его поперёк груди за секунду до взрыва.
— Вперёд! — крикнул я, вскакивая. — Пока молчит!
Пока пулемётчик ослеп за пыльной завесой, у нас были считанные секунды. Поднялись ещё бойцы. Рывок через открытое пространство. Тридцать метров по битому кирпичу, по щепе, по телам. Кто-то орал «ура», кто-то крыл матом, и всё слилось в один рваный хрип.
Чуть сбоку я слышал крик Ваньки:
— За Родину-у!
И вот мы на позиции немцев. Началась рукопашная схватка.