Страница 10 из 19
Красавица подошла и улыбнулась. У Ваньки дыхание перехватило, он открыл рот и набрал воздуха, чтобы выдать какое-нибудь шутливое приветствие — что-нибудь по-морскому лихое.
Но девушка, не обращая на него никакого внимания, подошла ко мне и воскликнула:
— Лёшка! Лёшка, ты как здесь? Привет! А я думаю — ты или не ты? Что встал, что молчишь?
Она обняла меня и поцеловала в щёку.
Ванька сначала побелел. Потом покраснел. Медленно стянул пилотку, смял в кулаке и зло уставился на меня круглыми глазами.
Столько обиды было в этом взгляде, что мне даже самому стало его жалко.
Но жалость пришлось отложить, потому что передо мной стояла девушка, которая знала Алексея Сотникова и была ему рада, — а вот я понятия не имел, кто она такая. Ни имени, ни фамилии, ни откуда она, ни кем приходится моему предшественнику. Память молчала.
И я стоял в ее объятиях и улыбался как дурак, лихорадочно соображая, что сказать, чтобы не выдать себя. Потому что ответить «а ты кто?» такой девушке, которая, к тому же, только что поцеловала тебя в щёку, — это хуже, чем промахнуться из снайперской винтовки.