Смотри и помни

Глава 5. Похороны

Утро в Облачных Глубинах выдалось тихим и холодным. Яблочко, измотанный долгой ночной дорогой, плёлся медленно, каждым шагом выражая глубочайшее недовольство. Вэй Усянь не торопил его. Он сидел в седле, ссутулившись, — усталость трёх бессонных ночей тяжёлым грузом давила на плечи.

У ворот он спрыгнул с осла и передал поводья дежурному адепту. Тот увёл Яблочко в конюшню, не задавая вопросов.

Первым делом Вэй Усянь хотел найти Лань Чжаня. Просто показаться ему на глаза, чтобы в этот и без того тяжёлый день тот не тревожился лишний раз. Он направился было к Цзинши, но на полпути понял, что вряд ли застанет его там, и свернул в сторону Главного зала.

Двери зала были широко распахнуты. В центре стоял гроб, накрытый знаменем клана и утопающий в белых цветах. Адепты тихо расставляли последние подношения, завершая приготовления к погребальной церемонии.

Лань Чжань стоял у гроба спиной к входу, одетый в траурные одежды, и негромко говорил с распорядителем. Со стороны он казался, как всегда, спокойным и собранным, но Вэй Усянь сразу заметил, как напряжена его обычно безупречно ровная спина.

Он вошёл в зал. Лань Чжань обернулся почти сразу, словно почувствовал его присутствие. Он сделал несколько быстрых шагов навстречу и остановился, глядя на Вэй Усяня долгим, пронизывающим взглядом.

Вэй Усянь почувствовал себя прозрачным. Эти светлые глаза, казалось, видели всё: и бессонные ночи, и кошмары, и холодок, который до сих пор пульсировал где-то глубоко в груди. Он первым отвёл взгляд, посмотрев куда-то в сторону.

— Вэй Ин.

Лань Чжань говорил тихо, но в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Вэй Усянь снова невольно посмотрел ему в глаза.

— Ты бледен, — произнёс Лань Чжань. — Не спал?

— Просто устал с дороги. Я в порядке.

Лань Чжань смотрел на него ещё несколько секунд — так, как смотрят на человека, которому не верят, но не хотят спорить прямо сейчас.

— До церемонии ещё несколько часов. Отдыхай.

Лань Чжань развернулся и вернулся к распорядителю.

Вэй Усянь смотрел ему в спину, чувствуя, как внутри всё сжимается.

После того, что он пережил этой ночью, просто пойти и лечь спать он не мог. Вместо этого он свернул в тихую боковую аллею, ведущую к павильонам старших учеников.

Сычжуя он нашёл возле одного из них. Юноша сидел на каменной скамье и рассеянно перебирал струны гуциня.

«Вылитый Лань Чжань», — невольно подумал Вэй Усянь и окликнул его:

— А-Юань!

Лань Сычжуй поднял голову, и его лицо тут же озарилось искренней светлой улыбкой.

— Учитель Вэй, вы вернулись! — он отложил гуцинь и бросился ему на шею.

— Полегче, дитя. Однажды ты меня задушишь, — рассмеялся Вэй Усянь и мысленно добавил: «Если Лань Чжань не сделает этого раньше».

— Простите, учитель Вэй. Вы… выглядите усталым.

— Не бери в голову, — Вэй Усянь помолчал, подбирая слова, — Могу я тебя кое о чем попросить?

— Конечно! — с готовностью кивнул Сычжуй, — Чем могу помочь?

— Сыграй мне «Очищение сердца».

Сычжуй долго смотрел на него. В этот момент сходство с Лань Чжанем стало особенно заметным.

— Учитель Вэй, — осторожно начал он, — вы нездоровы?

— Я плохо спал последние дни, — ответил Вэй Усянь, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Голова тяжёлая, мысли путаются… Подумал, что музыка поможет.

— Хорошо, — сказал Сычжуй и, сев на скамью, положил гуцинь на колени, — Я сыграю.

Вэй Усянь опустился рядом и закрыл глаза.

Струны пели о покое, о ясности, о чистой воде, смывающей всё лишнее. Холодок в груди с каждой нотой словно сжимался, отступая глубже, не желая уходить совсем. Вэй Усянь и не ждал, что он исчезнет. Сейчас ему было достаточно просто сидеть здесь и хотя бы на несколько минут позволить себе не помнить.

Когда последние ноты мелодии растаяли в утреннем воздухе, он открыл глаза.

— Помогло? — участливо спросил Сычжуй.

— Немного. — Вэй Усянь взъерошил ему волосы, как делал когда-то в детстве.

— Учитель Вэй, если понадобится, я могу сыграть ещё. Обращайтесь в любое время.

— Спасибо, А-Юань. — Вэй Усянь улыбнулся — Правда… спасибо. Увидимся на похоронах.

Попрощавшись с юношей, Вэй Усянь ещё долго бродил по дорожкам Облачных Глубин, не зная, чем себя занять. Даже прожив здесь три года, он до сих пор не мог по-настоящему назвать это место своим домом. А сегодня особенно остро чувствовал себя чужим.

Когда до похорон оставалось совсем немного времени, он зашёл в отведённые ему покои, чтобы привести себя в порядок и переодеться. Проходя мимо Цзинши, он увидел через приоткрытую дверь Лань Чжаня — тот сидел за низким столиком и держал руки над струнами гуциня. Не играл, только касался струн кончиками пальцев.

Вэй Усянь остановился на пороге.

— Не думал, что встречу тебя здесь.

— Гуцинь. Нужен для церемонии.

Лань Чжань выглядел настолько печальным и опустошенным, что Вэй Усяню непреодолимо захотелось хоть чем-то его порадовать. Он вспомнил о колокольчике, который до сих пор лежал в рукаве.

— Лань Чжань… Я кое-что купил для тебя в Гусу. Ничего особенного, но подумал, что тебе понравится.

Он вложил колокольчик в его ладонь. Лань Чжань поднял его, легко щёлкнул пальцем по бронзе. Чистый звук поплыл по комнате и медленно растаял. Что-то в его взгляде потеплело — совсем немного, но Вэй Усянь это заметил.

— Спасибо.

Лань Чжань поднялся, расправил складки траурной мантии и взял гуцинь.

— Нам пора.

Вэй Усянь кивнул. Они вышли плечом к плечу и направились к храму предков, где уже собирались адепты на похороны Лань Цижэня.

Храм предков стоял на самой высокой точке Облачных Глубин. Сюда редко допускали посторонних, и даже адепты приходили сюда только в особых случаях. Таких, как сегодня.

Вэй Усянь никогда здесь раньше не бывал. Он остановился у входа, не решаясь переступить порог. Место, где покоились поколения клана Лань, казалось, не предназначалось для него. Он остался снаружи, в тени колонны, откуда была хорошо видна вся церемония.

Храм был просторным и строгим. Белые стены, тёмное дерево, ряды светильников. На центральном алтаре лежала табличка с именем Лань Цижэня — её должны были установить в конце обряда.

Адепты ордена заполнили зал. Они стояли ровными рядами с опущенными головами. Никто не произносил ни слова.